Я шел по Лондону без цели и без дела. Моросил мелкий, тягучий дождь. Ничего не хотелось, разве что выпить! Наше судно стояло в порту, был разгар советских ограничивающих законов и в увольнение нам можно было ходить только группой. Мы и ушли с судна группой. Но так как все мы работали на этом судне давно, хорошо знали друг друга, то выйдя с судна и договорившись о встрече для возвращения, группа разбрелась кто куда. Я пошел бродить по своим любимым небогатым кварталам, где жил и работал в основном рабочий люд и «синий воротничок». Я сам вышел из крестьянской казачьей семьи и всегда любил рабочих, лавочников, мелких клерков, людей, добывавших свой хлеб нелегким трудом. Во многих городах мира люди платили мне тем же.
Я подошел к скверу. Из паба напротив послышался крик: «Привет, Ник! Как дела! Сто лет не видел тебя! Зайди, почешем языки». Я узнал Стива, моего старого знакомого, любителя поговорить, выпить, безумно любившего армянские анекдоты и хорошеньких женщин. С ним никогда не было скучно. Я махнул ему рукой и начал пересекать улицу. В его пабе было пусто. Он чем-то напоминал мне Клауса Ноймана из Штральзунда в ГДР, и в разговоре с ним я часто сбивался на немецкий.
Я подошел к пабу, Стив вытащил на улицу два стула, столики на улице стояли.
– Посиди, я сейчас. Что будешь – сосиски или ростбиф?
– Стив, лучше сосиски. Но мне что-то не хочется есть.
– Сейчас захочется, – ухмыльнулся он.
Стив принес сосиски и бутылку шотландского виски, стаканчики.
– Как пить будем, по-английски или по-русски?
– Стив, смотри сам.
– Ты что-то сегодня не в настроении. Придется по-русски.