Труп лежит на кухне.
Лицо будто задрапировано кровью, уже подсохшей, тёмно-багровой. Кровь под трупом, на кафельном полу, сюрреалистичным пятном, как из карточек теста Роршаха, вызывает ассоциацию с видом раскрытых крыльев.
Я нагибаюсь над телом и пытаюсь понять, кто это. Но всё заволокло тёмными завихрениями в движении, как если яростно зачёркивают чёрным карандашом неугодный рисунок до полной его неузнаваемости.
Это происходит в реальном времени: чем дольше я смотрю, тем больше штрихов поверх.
Я понимаю только одно – это женщина. Беременная женщина с набухшей грудью, мощными голыми бёдрами и раздутыми руками в язвах.
Она вдруг поднимает руку и чертит в воздухе знак.
Она вдруг начинает петь, но получается лишь хрип.
Штрихи исчезают, я чётко вижу кто это.
Она смотрит на меня и тепло улыбается.
Я сажусь на пол и закрываю лицо руками. В темноте, наедине с самим собой мне мерещатся звуки расстроенной игры на скрипке. Мне слышатся искажённые звонки тысяч телефонов. Мне кажется, что в дверь громко стучат.