Они стояли, обнявшись, и время для них прекратило свой бег. Весь мир был где-то очень, очень далеко.
– Так что это было? – тихо спросила девушка, глядя в стальные глаза Генриха доверчиво и с нежностью.
Фон Берг улыбнулся в ответ и осторожно провел рукой по ее волосам. Серебряный гребень выскользнул под его пальцами и звонко упал на пол. Темные волосы тяжелой волной легли ей на плечи.
– Наваждение… – эхом ответил он, не отрывая напряженного взгляда от темных, широко распахнутых глаз девушки.
Его трепещущие пальцы запутались в локонах. Он окунулся лицом в ее волосы и ощутил терпкий аромат диких цветов.
В дверь постучали.
– Не сейчас, – попросил Генрих, не поворачивая головы.
Незнакомое тепло разлилось по телу и мягко окутало сердце. Ничего подобного он никогда раньше не чувствовал. Это была не порочная страсть, и не безумное неудержимое желание, какое он испытывал ко многим женщинам. Когда огонь нетерпения сжигает изнутри, и кровь закипает в жилах. Что-то трепетное, невесомое, нежное, от чего сладко сжималось и замирало сердце.
Настойчивый стук раздался снова:
– Простите, Генрих Александрович, но это срочно.