Читать онлайн
Подводный флот Гитлера

1 отзыв

Алекс Бертран Громов
Подводный флот Гитлера

Знак информационной продукции 12+

Сайт издательства www.veche.ru

Глава 1
Становление подводного флота Германии

После начала Первой мировой войны немецкий адмирал Гуго Поль выступил в поддержку идеи подорвать английскую экономику, применяя подводные лодки против торговых судов. Ведь Англия всегда зависела от морских перевозок. А оспаривать у Великобритании господство на море было для кайзеровской Германии при слабости ее надводных сил совершенно бесперспективным занятием. Немалое значение имело и то обстоятельство, что к началу войны германский флот уступал британскому и состоял из 5 эскадр линейных кораблей (из которых 3 были экстренно сформированы в ходе мобилизации), эскадры броненосцев береговой обороны, 5 отрядов крейсеров (всего 37 линкоров, в т. ч. 15 дредноутов, 8 броненосцев и 25 крейсеров, в том числе 3 линейных), 8 флотилий эскадренных миноносцев, отряда заградителей и 3 дивизионов тральщиков, 2 флотилий подводных лодок.

То есть единственным действенным средством могли стать только подводные лодки, с помощью которых появлялась возможность проникнуть в контролируемые Британией моря, разрушить ее всесилие на море и нанести ей удар в самое чувствительное место – снабжение и торговлю.

Глубинная война началась

Вечером 2 августа 1914 г. командиры германских подводных лодок получили приказ: «Немедленно приступить к боевым действиям против Великобритании». Через четыре дня 10 лодок вышли в боевое патрулирование.

Но англичане отнюдь не оказались совершенно беззащитными. Уже 9 августа британская 1-я эскадра легких крейсеров вошла в соприкосновение с увертливым врагом. Находившийся в дозоре «Бёрмингэм» обнаружил лодку U-15, лежащую в дрейфе, и открыл беглый огонь. Лодка начала медленно двигаться, но форштевень крейсера ударил ее в середину корпуса, разрезав пополам. Через три дня на базу вернулись только 7 немецких подлодок…

9 января 1915 г. Поль вновь в категорической форме потребовал активизации военных действий на океанических путях и использования подводных лодок против торговых судов. 4 февраля 1915 г. он отдал приказ о начале неограниченной подводной войны. С 18 февраля водное пространство вокруг Великобритании и Ирландии вместе с Английским каналом объявлялось зоной войны: любое торговое судно неприятеля в этих водах подлежало уничтожению, кроме того, судам нейтральных стран не давались гарантии безопасности, и им предложено не заходить в «зону войны». Спустя день германские подводные лодки приступили к проведению активных боевых операций против чужих судов.

При этом ход подводной войны Германии против стран Антанты определялся личными предпочтениями того, кто в данный момент командовал флотом и мог повлиять на личные решения кайзера. 2 февраля 1915 г., в результате очередной смены руководства флота, начальником Адмирал-штаба был назначен Густав Бахман (22 марта того же года произведен в адмиралы). Этот убежденный сторонник продолжения неограниченной подводной войны не раз пытался отстранить Вильгельма II от вмешательства в планирование действий ВМФ. Андреас Михельсен, автор вышедшей в 1925 г. в Лейпциге книги «Подводная война 1914–1918 гг.», описал его карьеру достаточно подробно – ведь 1 апреля 1917 г. он был назначен командующим миноносцами, а спустя два с небольшим месяца поставлен во главе подводного флота и руководил координацией действиями германского подводного флота в ходе неограниченной подводной войны. Невзирая на многочисленные пассажирские суда, потопленные немецкими субмаринами, он оставался на своем посту до конца войны, а после ее окончания, 29 ноября 1919 г., произведен в контр-адмиралы, а 21 января 1920 г. – в вице-адмиралы, и только накануне Рождества 1920 г. вышел в отставку.

Первые жертвы: «Луизитания», «Арабик», «Сассекс»…

Все больше немецких лодок отправлялись топить чужие транспорты, при этом в мире кайзеровская Германия приобрела имидж «злобного агрессора», но так и не смогла взять под контроль морские вражеские коммуникации. 7 мая 1915 г. на линии Ливерпуль – Нью-Йорк подводная лодка U-20 потопила английский лайнер «Луизитания». В числе погибших пассажиров было 115 американцев, что значительно осложнило отношения Германии с США и другими доселе нейтральными государствами. Спустя три месяца лодка U-24 отправила на дно пассажирский лайнер «Арабик»… После этого правительство кайзера было вынуждено заставить военно-морской флот отказаться от «неограниченной стратегии» и проинструктировать все подлодки не нападать на пассажирские корабли, а потом и переместить военные действия с Атлантики в Средиземное море.

В результате этого серьезно уменьшились шансы Германии на успех подводной войны, так как именно подходы к Британским островам были главной зоной, где можно было блокировать владычицу морей и ее торговые связи, а возникшая необходимость всплывать и предупреждать свои жертвы об атаке лишала подлодки их преимущества невидимости и неожиданности, точно так же, как и выставляла их самих под удар пушек «жертв» – особенно с тех пор, как внешне вполне безопасные торговые суда союзников стали превращаться в замаскированных охотников на субмарины, на которых размещались орудия, торпеды и военные экипажи. В ответ на это в марте 1916 г. германское правительство и командование ВМФ разрешило командирам подводных лодок производить атаки без предупреждения на все британские суда внутри зоны блокады (вокруг Британских островов), специально оговорив при этом, что это не относится к пассажирским судам. Но именно это «примечание» в результате осталось «на бумаге» – пароход «Сассекс», шедший через Ла-Манш и битком набитый пассажирами, был торпедирован подлодкой U-29.

Среди его пассажиров оказались американцы и граждане нейтральной Испании, двое из которых стали жертвами этого инцидента. Начался международный скандал, итогом которого явилось решение германского правительства о запрещении своему подводному флоту проведения боевых операций в Атлантике.

5 июня было запрещено топить пассажирские суда, а 18 сентября фактически блокада Великобритании прекращена. За 1915 г. германский флот (преимущественно с использованием минных заграждений и подводных лодок) потопил торговые суда общим водоизмещением 1,6 млн тонн, потеряв при этом 20 подводных лодок (за 1915 г. в строй введено 62 лодки).

Но запрет действовал недолго – 31 января 1917 г. немецким подводникам «развязали руки», объявив о снятии ограничений на действия подлодок начиная с утра следующего дня. Цель – любой ценой поставить Англию на колени – должна была оправдать средства. В штабных вычислениях 1916 г. говорилось, что Британия располагает собственным флотом суммарным водоизмещением 10,66 миллиона тонн, и поэтому «…основываясь на наших расчетах о… 600 000 тонн, потопляемых при неограниченных действиях подлодок, и учитывая, что по крайней мере две пятых транспортного сообщения нейтральных стран будут напуганы до того, что прекратят посылать свои суда к берегам Англии, мы можем заключить, что через пять месяцев передвижения из Англии и в Англию сократятся на 39 %. Англия этого не выдержит…»

Но при этом германским командованием в полной мере не учитывалась военная мощь британского флота, вовсе не намеренного терпеливо наблюдать за уничтожением своих судов. В этот период у немцев было на плаву 120 лодок, из которых примерно 40 находились на круглосуточном боевом дежурстве, сменяя друг друга. Но такого числа лодок для выполнения поставленной перед ними грандиозной задачи было явно недостаточно. Тем более – в сжатые сроки, до реального вступления в войну американской военной мощи.

Однако германский адмирал Хенниг фон Хольцендорф докладывал руководству: «Я не колеблясь утверждаю, что… мы можем вынудить Англию заключить мир через пять месяцев неограниченными действиями субмарин… Несмотря на опасность разрыва с Америкой, неограниченные действия подлодок, если их начать скоро, являются правильной мерой, чтобы привести войну к победному концу. В действительности это единственное средство к достижению победы». Но это были очередные германские иллюзии, не учитывающие реальное положение дел…

Когда придумали морские конвои

Введение в 1916 г. конвойной системы сильно затруднило выполнение боевой задачи для подводных лодок, особенно в последний год ведения военных действий. Так, в декабре 1917 г. германский флот смог потопить лишь 107 судов водоизмещением свыше 231 тыс. тонн. В течение 1917 г. было построено 103 лодки, а потеряно 72 (в том числе 61 в Северном море). Надводные силы в целом вели себя пассивно, проведя 16–18 октября и 11–12 декабря нападения легкими силами на конвои, в ходе операций были потоплены 3 английских эсминца, 3 траулера, 15 пароходов.

Как писал в своих мемуарах будущий руководитель подводного флота Третьего рейха Карл Дёниц, командовавший в Первую мировую подводной лодкой, «в период Первой мировой войны германские подводные силы наибольших успехов добились в 1917 г. В дальнейшем же, после введения Англией системы конвоев, эффективность действий подводных лодок резко упала. С появлением конвоев море опустело. Немецкие подводные лодки выходили в море поодиночке, обычно долгое время ничего не обнаруживали, а потом неожиданно натыкались на большие группы транспортов в 30–50 судов и более, следовавших в охранении большого числа военных кораблей различных классов. Подводная лодка атаковала конвой в одиночку. Если командир имел крепкие нервы, атаки повторялись в течение нескольких суток, пока он и его подчиненные не выдыхались окончательно. И даже если подводной лодке удавалось потопить несколько судов, число ее жертв составляло очень незначительный процент от всего состава конвоя. Конвой же, несмотря на эти атаки, продолжал следовать по назначению, и, как правило, в дальнейшем ни одна немецкая подводная лодка его не обнаруживала. Суда приходили в Англию, доставляя туда большие запасы продовольствия и сырья».

Кто они – первые подводники?

Вильгельм Маршалл в январе – марте 1916 г. учился на курсах подводного плавания, а в марте – июне 1916 г. – на курсах командиров подводных лодок. 1 июля 1916 г. он принял командование миноносцем Т-37, а уже 1 августа переведен в распоряжение Инспекции подводного флота. С 26 ноября 1916 г. Маршалл командовал подлодкой UC-74 и 13 января 1917 г. был произведен в капитан-лейтенанты. 30 декабря 1917 г. он командовал подлодкой UB-105. Принял участие в неограниченной подводной войне против торгового флота союзников. Всего за время боевых операций он потопил 43 торговых корабля (общим водоизмещением 119 184 тонны), 1 военный корабль (1290 тонн) и повредил 1 корабль (765 тонн).

После окончания войны Маршалл был переведен в Инспекцию подводного флота. Был одним из руководителей военно-морских сил Германии в первой половине Второй мировой войны, но постоянно конфликтовал с Эрихом Редером. Неоднократно был уволен в отставку и снова возвращался на службу. Конец Второй мировой встретил в должности руководителя командования ВМС «Запад».

Одним из выдающихся немецких подводников Первой мировой был Альфред Заальвахтер. 1 апреля 1915 г. он был назначен флаг-лейтенантом штаба Флота открытого моря, служил на флагмане – линейном корабле «Friedrich der Grosse» («Фридрих Великий»). 1 апреля 1916 г. Заальвахтер был переведен в подводный флот. После окончания школы подводного флота командовал подводными лодками U-25 (1 июля – 30 сентября 1916 г.), U-46 (1 октября 1916 – 2 марта 1917) и U-94 (3 марта 1917 – март 1918). За время военных действий он потопил 28 кораблей (водоизмещением 65 334 тонны) и повредил 3 корабля (19 326 тонн). С марта 1918 г. он занимал пост офицера Адмирал-штаба в штабе командующего подводным флотом.

С 23 августа 1939 по 20 сентября 1942 г. был командующим группой ВМС «Запад». Под его руководством разрабатывалась операция по захвату Норвегии («Везерюбунг»). В ноябре 1942 г. уволен в отставку. После окончания войны в июле 1945 г. арестован советской контрразведкой, привезен в Москву и расстрелян.

29 ноября 1916 г. командиром миноносца D-9 стал капитан-лейтенант Вильгельм Канарис. В январе – мае 1917 г. прошел курс офицера подводного флота и 2 июня 1917 г. назначен командиром подводной лодки U-16. 16 сентября 1917 г. он был переведен в распоряжение командующего подводными лодками на Средиземном море, а 1 октября 1917 г. назначен офицером Адмирал-штаба и временно исполняющим обязанности командующего. С 28 ноября 1917 г. он командовал транспортной подводной лодкой UC-27, а с 19 января 1918 г. – подводной лодкой U-3; потопил 3 транспорта общим водоизмещением 16 тыс. тонн. 14 марта 1918 г. он вновь принял на себя исполнение обязанностей командующего подводными лодками на Средиземном море, а 10 мая 1918 г. назначен командиром подводной лодки U-128. В ноябре 1918 г. в составе средиземноморской флотилии совершил переход в Киль, где 1 декабря 1918 г. зачислен в распоряжение Инспекции подводного флота.

Еще не надежная техника

В ходе Первой войны германское командование стремилось построить возможно больше подводных лодок для того, чтобы уничтожить возможно больше транспортного тоннажа противника, что, учитывая вступление в войну США, было непростой задачей. В свою очередь Англия и ее военные союзники должны были, с одной стороны, возместить потери в потопленном тоннаже, а с другой – создать силы и действенные средства противолодочной обороны, способные уничтожить подводные лодки противника.

Но не стоит забывать, что германские (как, впрочем, и вражеские) лодки того времени не были эталонами технической надежности – тот же самый Дёниц в своих мемуарах так описывает, как внезапно закончилась его карьера командира подводной лодки: «Оторвавшись от конвоя, подводная лодка осторожно всплыла в позиционное положение. С мостика, который едва поднимался над водой, на западе был виден конвой, уходивший прежним курсом. Ближе к лодке виднелся эскадренный миноносец, который, вероятно, находился на том самом месте, где затонуло атакованное судно. Продув балласт, лодка всплыла в крейсерское положение и двинулась за конвоем, чтобы до рассвета попытаться атаковать его вторично из надводного положения. Но пока лодка выходила в голову конвоя, стало светать. Решив атаковать конвой с перископной глубины, я подал команду к погружению. Но тут произошло нечто непредвиденное. Из-за заводского дефекта лодка при погружении неожиданно получила большой дифферент на нос и стремительно пошла в глубину. Из аккумуляторов вылился электролит. Наступила темнота. Глубина в этом районе была более чем достаточной – от 2500 до 3000 метров, а наша лодка («Германия» В-III) могла погружаться не более чем на 60–70 метров. Ее прочный корпус выдерживал давление лишь до этой глубины. Было приказано продуть весь балласт, застопорить двигатели, дать задний ход и переложить рули, чтобы по возможности замедлить погружение. Расторопный вахтенный офицер включил карманный фонарь и осветил глубомер. Стрелка быстро скользила вправо, указывая на быстрое погружение. Но вот на какой-то миг она замерла между делениями 90 и 100 метров и пошла в обратном направлении. Значит, балласт был продут вовремя. Вскоре лодку выбросило на поверхность. Я быстро открыл рубочный люк. Было уже светло. Мы находились в центре конвоя. На эскадренных миноносцах и на транспортах взвились флажные сигналы, завыли сирены, транспорты разворачивались к нам кормой и открывали огонь из кормовых орудий. Эскадренные миноносцы, ведя огонь, полным ходом устремились к подводной лодке. Положение было не из приятных. Надо было как можно быстрее уходить под воду. Но это оказалось невозможным: сжатый воздух был израсходован. К тому же лодка получила несколько пробоин. Конец был неизбежен, и я скомандовал: «Всем покинуть лодку!»

Именно тогда, по словам Дёница, он и сделал вывод, что в атаке конвоев должны принимать не одна, а несколько подводных лодок. И к тому же подводная лодка имеет больший шанс на успех при атаке в надводном положении в ночное время суток.

Шансы на будущее

В результате Германия проиграла эту морскую схватку, но отнюдь не из-за плохой подготовки или недостаточного мужества ее подводников. Все решали цифры – в этой вооруженной борьбе решающую роль играла количественная сторона вопроса (количество потопленного и восстановленного транспортного тоннажа, наращивание сил и средств противолодочной обороны, число введенных в строй и погибших подводных лодок). Особо отметить, что ни одна из сторон не имела особого технического преимущества как в совершенствовании вооружения и скорости хода подводных лодок, а также сил и средств противолодочной обороны. Ресурсы Германии, воевавшей на два фронта, уступали объединенной мощи стран Антанты.

Но при этом Первая мировая война наглядно продемонстрировала как руководителям немецкого флота, так и вождям рейха, один из наиболее действенных способов контроля над морскими коммуникациями. Учитывая возможность новой войны с Британией в будущем, германские военные, лишенные по Версальскому договору возможности использования подводного флота, занялись анализом и обобщением военного опыта недавних морских сражений.

По словам контр-адмирала Эбергарда Годта, «одна проблема, связанная с руководством операций подводных лодок, оставалась неразрешимой. Командный пункт, который с его обширными сооружениями связи мог быть размещен только на суше, даже при безупречно действующей связи получал лишь ограниченную картину действительной обстановки в районе боевых действий подводных лодок, отдаленных иногда на тысячи миль. Ввиду этого сначала пробовали перенести командование подводными лодками в море. Однако уже в первые месяцы войны выяснилось, что постоянное воздействие противника, заставлявшее такой «командный пункт» то и дело уходить под воду, сильно ограничивало возможности радиосвязи, и потому от непосредственного командования на море пришлось отказаться. Поэтому не оставалось ничего другого, как руководить действиями лодок с берегов».

Эбергард Годт сформулировал требования к офицерам-подводникам в новой морской войне: «Возникающие при этом трудности должны устраняться воспитанием самостоятельности у командиров подводных лодок, четкостью донесений, подробным анализом предстоящих и проведенных операций, а также периодической заменой офицеров штаба командирами действующих подводных лодок».

Попытка запрета подводных лодок

Попытка запрета подводных лодок, или по меньшей мере неограниченной подводной войны, приводящей ко множеству жертв среди мирных пассажиров гражданских судов, была предпринята сразу же после окончания Первой мировой войны Британией. Автором этой идеи был английский адмирал Ричмонд, который в своих статьях и выступлениях (и в опубликованной в 1934 г. книге «Современная морская мощь») предлагал всем ведущим мировым державам (в том числе и Германии, официально лишенной подводного флота, но памятуя о ее опыте Первой мировой) отказаться от использования подводных лодок, которые в ряде флотов считались «оружием слабейшего». Аргументировал это предложение адмирал вовсе не гуманизмом и не страхом перед грядущим массовым использованием подводного флота – по его мнению, субмарины, побежденные в Первой мировой войне системой конвоев, не в состоянии добиться большей эффективности в борьбе против морской торговли.

Британский морской деятель уверял, что запрещение использования подводных лодок необходимо потому, что они существенно влияют на строительство надводных кораблей, способствуя увеличению их водоизмещения в целях повышения живучести, а следовательно, в конечном счете приводят в тупик конструкторскую мысль. Другим аргументом Ричмонда было то, что наличие подводных лодок резко уменьшает возможность ведения крупных боев между главными силами надводного флота, так как ни один командующий не рискнет послать крупные силы флота в район, где вероятны вражеские подводные лодки, которые способны потопить часть кораблей.

Будучи реалистом, Ричмонд также высказывал вполне обоснованные мнения по поводу предстоящей борьбы с подлодками путем совершенствования системы конвоев и строительства легких крейсеров, эсминцев и эскортных кораблей, а отнюдь не линкоров. Другим предложением британского адмирала, реализованным впоследствии как «странами оси», так и союзниками, был комплексный подход: широкое использование подводных лодок во взаимодействии с авиацией и надводными кораблями, что повышало эффективность как обнаружения и уничтожения подводных лодок, так и действий самих лодок по уничтожению надводных кораблей.

Прибавление мощности

Но не стоило оценивать эффективность строящихся подводных лодок между Первой и Второй мировыми войнами, исходя из показателей возможностей субмарин образца 1918 г. Так, в издании Белли В.А., Пензина К.В. «Боевые действия в Атлантике и на Средиземном море. 1939–1945 гг.» приводятся следующие данные, демонстрирующие совершенствование тактико-технических данных подлодок: «Калибр торпед подводных лодок увеличился с 450–500 до 533–550 мм, запас торпед – с 6–8 до 10–16, количество мин – с 12–16 до 32–40 и даже 75. Число артиллерийских орудий на подводной лодке возросло до двух, а их калибр с 32–60 до 100–130 мм. Время погружения лодок сократилось в 1,5–2 раза и составило для больших лодок в среднем около минуты, а для малых до 30 секунд. Глубина погружения лодок к началу Второй мировой войны возросла до 120–150 м, т. е. увеличилась примерно в три раза.

Большие лодки предназначались главным образом для действий на удаленных коммуникациях противника, а также совместно с эскадрами надводных кораблей. В соответствии с этим в некоторых флотах такие лодки подразделялись на два подкласса: эскадренные и крейсерские, однако эта классификация не привилась. Водоизмещение больших лодок колебалось в пределах 1000–2800 т; дальность плавания в надводном положении увеличилась по сравнению с лодками 1918 г. в два раза и при экономической скорости хода у отдельных типов, построенных накануне Второй мировой войны, достигала 15–20 тыс. миль, а в подводном положении – 240 миль, автономность – 100–120 суток. Надводная скорость хода больших лодок колебалась в пределах 15–22 узл., максимальная подводная скорость 9—10 узл. Большие подводные лодки имели 6—10 торпедных аппаратов и 1,5–2 комплекта торпед.

Средние лодки предназначались главным образом для действий на морских коммуникациях. Их надводная скорость накануне войны составляла 17–18 узл., подводная – 8—10 узл., надводное водоизмещение колебалось в пределах 500—1000 т, автономность – 20–50 суток, дальность плавания в надводном положении – 2–7 тыс. миль. Торпедное вооружение состояло из 4–6 носовых и иногда 2 кормовых торпедных аппаратов.

Малые лодки строились для действий на коммуникациях ограниченных морских театров и для обороны берегов. Водоизмещение их не превышало 500 т, надводная скорость – 10–13, максимальная подводная – 7—10 узл. В надводном положении малые лодки могли покрыть расстояние 500—4000 миль. На этих лодках устанавливалось 2–4 носовых торпедных аппарата…

Хотя значительное место в вооружении подводных лодок стала занимать артиллерия, особенно зенитная, основным оружием подводных кораблей оставалась торпеда. Причем только Германия имела к началу войны электроторпеду калибром 533 мм, с весом взрывчатого вещества 300 кг, скоростью хода 30 узл. и дальностью действия 5 тыс. м. Электроторпеды значительно повышали скрытность подводных лодок, а беспузырная стрельба и бесследный ход торпеды значительно затрудняли маневр уклонения от нее. Поэтому принятие электроторпеды на вооружение лодок явилось серьезным улучшением условий действий подводных лодок».

Ограничение размера флотов

Военные статьи Версальского договора четко определили состав флота поверженной Германии, суммарное водоизмещение и численность личного состава, причем подводных лодок иметь стране не разрешалось. В 1921 г. по инициативе США была созвана Вашингтонская конференция по ограничению морских вооружений. В результате переговоров, в договоре, определявшем предельные размеры флотов США, Англии, Японии, Франции и Италии, была установлена следующая пропорция тоннажа линейных кораблей – 5: 5: 3: 1,75: 1,75. Но при этом общее водоизмещение крейсерского и подводного флотов не ограничивалось. Вступая в 1926 г. в Лигу Наций, Германия добивалась прежде всего отмены ограничивающих ее армию и флот военных статей Версальского договора и как следствие этого – легализации своих вооружений и отмены военного контроля. Особо следует отметить, что за четыре года – с 1924 по 1928-й – расходы ее только на вооружение флота возросли в 11 раз.

21 января 1930 г. в Лондоне начала свою работу морская конференция, которая дополнила Вашингтонский договор и установила ограничения на суммарный тоннаж крейсеров, эсминцев и подводных лодок. Решение конференции подписали только США, Англия и Япония.

Лондонская морская конференция дополнила Вашингтонский договор, установив следующее предельное суммарное водоизмещение для крейсеров, эскадренных миноносцев и подводных лодок. Но решение конференции подписали только США, Япония и Англия. При этом в официальных документах Британии неоднократно указывалось, что основная задача ее вооруженных сил в период войны состоит в контроле морских коммуникаций: «Море является главным путем, связывающим широко раскинутые части Британской империи, которая имеет интересы во всех частях земного шара; поэтому контроль над морскими путями во время войны является ее первейшей заботой».

Немецкий флот возрождается

После 1932 г. в Германии перестали публиковаться ежегодные официальные списки армии – дабы число фигурирующих там офицеров не позволяло иностранным военным аналитикам вычислить реальную численность вооруженных сил. Вскоре после прихода Гитлера к власти, 22 мая 1933 г., генерал Кейтель, председатель Рабочего комитета Совета обороны рейха, заявил своим помощникам: «Ни один документ не может быть утерян, иначе вражеская пропаганда воспользуется этим в своих силах. Устные заявления всегда можно опровергнуть».

В это же самое время человек, отвечающий за подготовку офицеров штаба Редера, то есть занимавший ключевой пост, если говорить о мировоззрении людей флота в целом, выступил перед собранием членов СС, СА, «Стального шлема» с такими словами: «Теперь силы, которые последние четырнадцать лет были расколоты парламентской борьбой, свободны для того, чтобы преодолеть… все позорные попытки саботажа социалистов-демократов, доктринеров и пацифистов… Теперь мы должны снова воспрянуть и усилить наше согласие, нашу любовь к морю и волю нации и никогда больше не позволять перерезать жизненно важные артерии, которые для свободного, великого народа находятся в свободных морях».

В июне 1934 г. состоялась очередная встреча командующего военно-морскими силами рейха Эриха Редера с Гитлером, после чего адмирал сделал следующую запись: «Инструкции фюрера: ни в коем случае нельзя упоминать о кораблях водоизмещением 25–26 тысяч тонн, допустимо лишь сообщать о модернизированных кораблях водоизмещением 10 тысяч тонн. Фюрер требует, чтобы строительство подводных лодок велось в строжайшей тайне».

В 1935 г. между Англией и Германией было подписано двухстороннее соглашение, согласно которому Германии разрешалось строительство флота, равного 35 % английского, и подводного флота, равного 45 % английского, но с возможностью довести эту пропорцию до 100 %. Через десятилетие после завершения войны военные эксперты не могли понять, почему британский морской штаб, неявный владыка морей (Япония только начла свою масштабную программу построения военного флота), решил разрешить побежденной, но жаждущей реванша Германии иметь столько же подлодок, сколько было в королевском флоте. В тексте меморандума британского Адмиралтейства были такие явно неразумные слова: «В этом случае (100 %) Германия будет обладать 50–60 субмаринами: ситуация, которая может вызвать некоторые опасения, но совершенно очевидно из отношения немецких представителей, что это вопрос «равноправия», то есть является скорее тренировкой их воображения, нежели реальным желанием завести столь большой подводный флот. При нынешнем состоянии Германии кажется вероятным, что наилучший способ убедить их быть более умеренными в своих реальных свершениях – это гарантировать им исполнение их требований в теории. На самом деле они будут строить подлодки и добиваться паритета в подводном флоте скорее, если мы оспорим их теоретическое право на это, нежели если мы согласимся, что принесет им моральное удовлетворение». Этот документ оправдал строительство немецких лодок, которые спустя несколько лет начнут топить британские суда…

Но командованию и руководству Рейха и вооруженными силами страны и этого было мало – с таким количеством лодок весь мир было завоевать нельзя. Поэтому, по словам К. Дёница («Немецкие подводные лодки во Второй мировой войне») разрешенное водоизмещение германских лодок «в целом… оказывалось очень незначительным. Из-за островного положения жизнь Англии всецело зависит от ввоза продовольствия и сырья. Поэтому морские коммуникации с колониальными владениями имели для Британской империи жизненно важное значение. В течение целого ряда столетий стратегическая задача английского военно-морского флота состояла в защите этих морских сообщений. Решить же эту задачу можно было не подводными лодками, а надводными кораблями. Подводная лодка менее всего пригодна для обороны: она очень уязвима в надводном положении (например, от артиллерийского огня), тихоходна и может просматривать лишь ограниченный район, так как не имеет высоких надстроек. Но в то же время подводная лодка представляет собой ярко выраженное тактическое наступательное средство».

Провал ограничений

Спустя год состоялась вторая Лондонская морская конференция, которая закончилась провалом – не добившись полного равенства своего флота с флотом США и Великобритании, японская делегация покинула заседания. В итоге основные морские державы де-факто отказались от всяких ограничений в вооружении флота. Но в Лондонский протокол о подводных лодках было включено еще одно соглашение, отвечавшее в первую очередь интересам Британии: при задержании и потоплении торговых судов подводная лодка должна действовать как надводный корабль. Это требование сохраняло силу и в том случае, если на торговых судах оказывались орудия, установленные «только для самообороны». Торговые суда, несмотря на характер вооружения, все равно считались коммерческими и пользовались соответствующей международной правовой защитой. Иными словами, подчеркивалось, что подводные лодки должны были задерживать торговые суда и производить досмотр их, руководствуясь международными нормами ведения торговой войны и призового права.

При этом для командиров лодок возникала «юридическая ловушка»: если на основании условий призового права подводная лодка могла потопить судно, то ей вменялось в обязанность предварительно обеспечить безопасность его команды. Поскольку считалось, что в открытом море для безопасности экипажа одних спасательных шлюпок недостаточно, подводная лодка должна была либо взять его к себе на борт (но это было, как правило, нереально – вместить в маленький объем подлодки весь экипаж океанского лайнера), либо вообще отказаться от потопления судна.

После подписания в 1935 г. англо-германского морского соглашения Германия 23 ноября 1936 г. присоединилась и к этому протоколу, что де-факто еще более снизило боевое значение подводной лодки.

Год спустя уже официально был оформлен военно-политический блок «ось Берлин – Рим» и заключен так называемый «антикоминтерновский пакт» между Германией и Японией, к которому вскоре примкнула Италия и ряд других государств. Англия и Франция в ответ наращивали сухопутные и военно-морские силы…

Споры о стратегии

В 1930-е гг. в Германии среди сотрудников Генштаба, морских офицеров и военных теоретиков была популярна книга немецкого адмирала Вегенера «Морская стратегия мировой войны». В издании, которое даже называли «морской библией», автор настаивал на необходимости захвата стратегических позиций для улучшения условий деятельности флота. Для господства на море, по его мнению, был необходим захват французских атлантических баз, оккупация Дании и особенно Норвегии. Это и многие другие идеи были позже реализованы Гитлером на практике в течение первых двух лет Второй мировой войны. В книге В.А. Белли и К.В. Пензина «Боевые действия в Атлантике и на Средиземном море. 1939–1945 гг.» рассказывается о создании ВМС Германии: «Когда перед войной в высших сферах германского командования обсуждались кораблестроительные программы, была принята линия на создание мощного флота, способного не только успешно вести борьбу на океанских коммуникациях, но и уничтожать морские силы Англии, обороняющие эти коммуникации. Однако к началу войны большая кораблестроительная программа Германии (план «Z») находилась еще в начальной стадии выполнения, и о столкновениях с крупными силами флота противника не могло быть и речи. Поэтому в Германии единодушно признавалось, что главная задача флота состоит в борьбе на коммуникациях Англии в Атлантике, но не определялось, какого практического результата и в какие сроки ему следовало добиться. Что же касается средств и методов этой борьбы, то перед войной в германском флоте господствовала точка зрения, что в предстоящей войне решающая роль будет принадлежать надводным кораблям, а не подводным лодкам. Именно таких взглядов придерживался командовавший германским флотом с 1928 по 1943 г. адмирал Редер. Сторонники «крейсерской войны» не отрицали значения подводных лодок, особенно в войне с таким островным государством, как Англия, однако считали, что не объективные условия, а ошибки германского командования и случайное стечение обстоятельств в Первой мировой войне выдвинули корабли этого класса в разряд главных сил для борьбы на английских морских сообщениях. «Лишь благодаря тому, что план операции немцев выключал флот из войны, как бы затормозил его, подводная лодка смогла… продвинуться на передний план и стать единственным оружием против Англии», – писал Вегенер».

В британском флоте был период (между войнами), когда подлодки вообще считались устаревшим оружием и не способны более к эффективной боевой деятельности. Отчасти на это зарубежное мнение ориентировались и немецкие морские эксперты. Неправильная, заниженная оценка роли германских субмарин в войне на море стала очевидной только во время битвы за Атлантику.

Тайное строительство

Помимо статьи 170 Версальского договора («Ввоз в Германию оружия, снаряжения и военного материала, какого бы то ни было рода, будет строго воспрещен. То же самое будет относиться к изготовлению и вывозу в чужие страны оружия, снаряжения и военного материала какого бы то ни было рода»), статья 179 запрещала военное сотрудничество Германии с другими странами: «Германия обязуется со вступлением в силу настоящего Договора не аккредитовать ни в какой чужой стране никаких военных, морских или воздухоплавательных миссий, не посылать их и не позволять им выезжать; она обязуется, кроме того, принимать подобающие меры к тому, чтобы не допускать германских граждан покидать свою территорию для поступления в армию, флот или воздухоплавательную службу какой-либо иностранной державы или для прикомандирования к ней в целях оказания ей помощи в военном деле или вообще для содействия в обучении военному, морскому и воздухоплавательному делу в чужой стране».

Немецкие подводные лодки строились тайно в Голландии, Испании (и это до прихода к власти Франко!), Турции и Финляндии. Параллельно с этим началась и подготовка подводников (так в Киле появилась противолодочная военная школа, занимавшаяся подбором «подводных» кадров), а также формирование организационной структуры подводного флота Германии. В мемуарах Дёница описывается разговор, который состоялся у него в июле 1919 г. (спустя всего лишь месяц после подписания Версальского договора!) с начальником отделения личного состава корветтен-капитаном Отто Шульцем, бывшим командующим германской подводной флотилией в Средиземном море.

– Вы собираетесь остаться с нами, Дёниц? – спросил Шульце.

– А вы думаете, что у нас снова будут подводные лодки?

– Конечно, я так думаю. Версальский запрет не продлится вечно. Через два года, я надеюсь, у нас снова будут подводные лодки.

И это не было простыми мечтами морского офицера – уже через два года после окончания войны проектные чертежи двух новых германских подводных лодок (U-142 и U-1170) были переданы в Японию, где в Кобе под пристальным наблюдением немецких конструкторов и началось их строительство. В мае 1924 г. капитан 3-го ранга В. Канарис был направлен с секретной миссией на Дальний Восток для организации строительства в Японии подводных лодок для Германии. Но поскольку до Японии было достаточно далеко, то стали искать вариант строительства подлодок поближе, в Европе.

Вездесущий Канарис с помощью созданной еще во время Первой мировой войны германской агентурной сети наладил тайное размещение заказов в Испании.

В июле 1922 г. начала свою деятельность очередная «темная лошадка» военного бизнеса – малоизвестная голландская судостроительная компания IvS (точнее – инженерное бюро по судостроению), которая помимо всего прочего стала осуществлять разработку проектов новых подлодок и надзор за строительством немецких лодок в разных странах мира. Естественно, среди ее официальных учредителей старшие офицеры германского флота и другие официальные лица страны не значились…

Среди немецких промышленников, участвовавших в строительстве субмарин, можно назвать Круппа, организовавшего в 1934 г. в Бремене филиал голландской фирмы при верфи «Дешимаг», на которой и трудились многие немецкие кораблестроители. Можно также отметить «Инженерное бюро по экономике и технике» (техотдел берлинской фирмы «Игевит»), который занимался разработкой проекта лодок типов II и VII, разработав проекты субмарин водоизмещением 250 и 750 тонн и подготовив комплект технологической документации, которая и позволила Гитлеру в кратчайший срок организовать их серийное производство.

Сами узлы для лодок с номерами от U-1 до U-24 производились за границей и в 1935 г. контрабандно, по фальшивым накладным, были ввезены в рейх. Оставались только сборка и испытания…

Читать онлайн Подводный флот Гитлера

Глава 1 Становление подводного флота Германии