“И бегемоты сварились в своих бассейнах”
Уильям Берроуз, Джек Керуак
Владикавказ
В жизни Лины самым невыносимым днем была среда.
12:30 – 13:30
Третья пара с долговязым занудой за кафедрой. Голова пухнет от монотонного голоса – бу-бу-бу, формулы прыгают перед глазами, словом – тошно. И каждый раз хочется бежать из 33-го кабинета без оглядки.
Обычно ее хватало ненадолго. На 15-й минуте Лина в отчаянии поднимала руку, на недовольное: “Что опять, Газданова?” отвечала, хамовато улыбаясь, вопросом на вопрос: “Можно выйти?” и, не дожидаясь ответа, уходила. До следующей среды.
Сегодня побег не удался, зануда принимал зачёт.
– Ну что, Газданова? Будем отвечать или сразу на пересдачу?
– Как повезёт, Алан Заурович. Совсем не против, если вы мне просто так поставите. Или – за хорошее поведение.
– Или за кучу “небылов”.
Лина оглядела ряд выложенных с педантичной аккуратностью билетов. Кажется, подмигнул тот, что посередине. Пробежав глазами содержание, она – даже с некоторым облегчением – улыбнулась в лицо человеку, которого ненавидела. Просто за то, что вот такой. Вымученно-правильный, знающий всё про всех. А на самом деле – “ничего-то ты не знаешь, Джон Сноу”.
– Алан Заурович, увидимся на пересдаче.
Нога долговязого зануды как нельзя кстати торчала из-под стола. И вылизанная над кипящим чайником замша манила соблазном. Проходя мимо, Лина не преминула совершить этот маленький, но приятный акт мести.
Зло блеснули глаза.
(Ну хоть какая-то жизнь!).
“Простите…”.
Злость сменилась раздражением и усталостью.
Но этого Лина уже не увидела.
Факультет бурлил, как и полагалось во время сессии. Взъерошенные студенты, умиляющиеся хаосу преподы и простые смертные, увязшие зачем-то в сезонной мясорубке студенческой жизни.
Чья-то сильная рука подхватила Лину, покружила под её восторженные визги и опустила обратно.