Безжизненным астероидом вне времени и пространства плыл корабль-разведчик расы, о которой мы на Земле пока не слышали. Экипаж спал мёртвым сном в криогенных камерах. ИскИн тоже задействовал лишь пятнадцать процентов своих возможностей, используя их на управление кораблём и прослушивание подпространства. Именно в нём легче было уловить колебание информационного поля, что создаёт любая планета с разумными обитателями.
Вот кажется в бессмысленных шумах прорезается что-то, имеющее определённую структуру и скрытый пока смысл. Новая обитаемая планета обнаружена. Спящий ИскИн вылавливает исходящие от неё сигналы, собирая в свой невод всё – и смыслы, и бессмыслицы.
В сознании крутились прилетевшие из ноосферы новой планеты какие-то непонятные слова:
Берсень бовиста брашно вывертка генетта зенкер изгребина
Каршкокю куга лабрис лали моринга пулкоги свербига
Сифакатерно тсуга уруми
Они крутились, скрежетали, пели, шептали, рождая лишь на основании звуков какие-то случайные образы.
Самое неприятное слово – каржла. Оно представилось чем-то вроде огромной пупырчатой жабы в ржавых железных доспехах. Они утыканы шипами и даже прикоснуться к каржле страшно – обязательно поцарапаешься и рыжая ржавчина попадет в кровь. Когда каржла пытается прыгать, то доспехи мешают, она шлёпается и доспехи неприятно скрежещут по камню. За это она ненавидит всех и плюется ядом.
Совсем другое слово «фалафель». Оно мягкое и тёплое как фланелевая распашонка. Фалафель беспомощно моргает голубыми глазками и застенчиво улыбается. Существо это доброе, слабое и деликатное.
Вслед за словами стали всплывать короткие обрывки историй