Читать онлайн
Ушумгальанна, Владыка Небес
Ушумгальанна, Владыка Небес
Часть 1. «Слеза дракона»
Глава 1
В один из летних дней, в маленькой деревушке, что находилась в одной из узких горных долин возле города Экбатаны, царило оживление. Слышны были звуки музыки, гомон людей и веселые голоса ребятишек. Праздник в честь богини Анахиты был в самом разгаре. Жрецы уже принесли жертвы и совершили возлияние владычице небесных вод. Люди, одетые в свои лучшие одежды, с венками на головах, собрались на пустоши близ деревни, чтобы веселым пиром, песнями и плясками отметить этот счастливый день.
Внезапно раздался крик. Из ворот крайнего дома выскользнула маленькая фигурка. Это был мальчуган лет тринадцати, одетый в лохмотья. За ним вывалила целая толпа. Мальчик оглянулся, увидел своих преследователей и со всех ног припустил к лесу. Преследователи почти настигали его, но тут им под ноги попала собака, они повалились друг на друга, а мальчик скрылся в лесу. На опушке его ждал еще один постарше.
– Ну, что же ты так долго, Фраорт? Есть хочется, просто жуть! Достал что-нибудь?
– Сегодня нам повезло, Гаумата! – Фраорт вытащил из-за пазухи большой кусок мяса.
– Ух, ты! – Гаумата схватил мясо и вцепился в него зубами.
– Мне-то оставь!
– Я думал, ты поел в деревне!
– Как же поешь у них! Жадюги страшенные! Снегу зимой не выпросишь! А один и вовсе сказал, что я беглый раб и хотел меня в погреб посадить!
– Мы не рабы! Мы свободные! Наш отец был сотником в войске Кира! – заявил Гаумата, вытирая жирные руки о штанины. – Только нам все равно никто не поверит! Подумают, что мы сбежали от своего хозяина, схватят, и поставят клеймо, как настоящим рабам. Вставай! Нужно уходить отсюда!
– Давай, немного отдохнем! Я устал.
– Если не успеем уйти, в подвале отдыхать будем, на цепи. Я видел, как у них тут рабы живут. Голодные, худющие – кожа да кости! Никто не будет беспокоиться о каком-то рабе? Умрет, так умрет, нового купить можно!
– Ладно, пошли! Мальчишки в деревне сказали, что у реки есть тропа. По ней можно выйти на дорогу, ведущую к Экбатане.
– Поскорее бы дойти туда! В большом городе прокормиться легче. Может, устроимся слугами в какой-нибудь богатый дом.
Фраорт шел по тропе и думал о праздниках. Когда они жили дома, он любил их, за шум, сутолоку, заунывные голоса жрецов, поющих молитвы, запах готовящихся на плите лакомств, веселые лица родителей. Мальчик помрачнел. Когда-то у него тоже была семья. Они с отцом, матерью и старшим братом Гауматой жили в маленькой деревушке в горах. Тихим летним днем на деревню напали скифы. Они перебили всех мужчин, а женщин и детей увели в рабство. Фраорт и Гаумата уцелели лишь потому, что в тот день рыбачили на реке. Мать, успела спрятаться в огороде. Там ее и нашли мальчики, вернувшись с реки. Она была ранена скифской стрелой.
Долгую страшную ночь провели они подле умирающей матери, пытаясь, облегчить ее страдания. Но что могли сделать два маленьких мальчугана? Даже помощи было спросить не у кого, потому что на много стадиев1 вокруг не было ни одного селения! Утром, похоронив мать, братья покинули разоренное гнездо и с тех пор скитались по стране.
* * *
Утром мальчики подошли к городу и сразу же поняли, что перед ними Экбатана, древняя столица Мидии. Отец часто рассказывал им про этот необыкновенный город. Много лет назад его построил Дейок, первый царь мидян. На высоком холме, словно паря над раскинувшейся внизу долиной, сверкали разноцветные башни семи крепостей, расположенных одна в другой. Зубчатые стены каждой были окрашены в разные цвета: белый, чёрный, пурпурный, голубой, красный, серебряный и золотой. Царский дворец находился в седьмой крепости – центральной. Отец рассказывал, будто в нем все стены обшиты досками из кедра и кипариса и покрыты серебряными и золотыми пластинами. Потолок же там из чистого серебра, а колонны, обложены золотом.
Вместе с толпой, с рассветом собравшейся у ворот, братья вошли в город. Тут повсюду кипела жизнь: по узким улочкам между домов, притулившихся к стенам крепости, скакали верховые, слышались крики торговцев, предлагавших свой товар. Мальчики долго бродили по городу, глядя по сторонам и изумляясь всему увиденному: ни разу до сего дня не были они в таком богатом и красивом месте. Полюбовались на царский дворец, на разноцветные фигуры львов с птичьими головами, на крылатых быков и прочих невиданных чудовищ. У ворот дюжие биченосцы в броне, разгоняли народ, толпящийся у выхода в ожидании царя, который вчера вечером приехал в Экбатаны. В праздники царь и его вельможи раздавали богатые подарки, и устраивали для простонародья пиршество.
Кир, владыка Персии редко появлялся в родных краях, проводя большую часть времени в походах. А на отдых ездил в Вавилон, громадный, пышный, шумный, многоязыкий. Провинциальная же Экбатана пришлась ему не по нраву. Впрочем, ни Кир, ни кто-либо другой из его персидского окружения, не имели особых причин любить Экбатану. Ведь город этот был родиной их прежнего врага, царя Астиага. Именно он когда-то повелел утопить своего внука, Кира, который был еще младенцем. И именно оттуда двинулась на персов несметная мидийская рать. Гнить бы сейчас костям Астиагова внука в просмоленном гробу, и не было бы его знаменитых походов в Лидию и Вавилон, и никогда не разнеслась бы по миру весть о великом Кире, царе царей, царе четырех сторон света, если бы не Гарпаг.
Предатели были и будут во все времена. И какие бы славные деяния они не совершали в своей жизни, люди запомнят их по этому единственному поступку. Гарпаг, полководец Астиага, предал своего царя, повернул войско против тех, с кем еще недавно поднимал заздравные чаши. Говорят, сделал он это в отместку за страшное злодейство Астиага (тот будто бы приказал убить и сварить Гарпагова сына, а потом подать к столу, за которым сидел ничего не подозревающий родитель). Правда некоторые уверяли, что все это выдумал сам Гарпаг, которому не нравилось служить Астиагу. А может, он специально распустил эти слухи, чтобы оправдать свое предательство, щедро оплаченное Киром – владыка сделал его одним из первых лиц в своем царстве. Однако точно никто ничего не знал, а если и знал, то помалкивал: у царя повсюду были свои шпионы – его «глаза» и «уши». За нескромные речи в два счета можно было лишиться головы. Но мидяне не забыли ни предательства Гарпага, ни своего унижения – их царем стал какой-то захудалый персидский царевич из захудалого персидского рода, которого они и знать-то до сей поры не знали. Даже те из них, что перешли на службу к персам, и пели царю дифирамбы, на дух не переносили предателя Гарпага. А уж сторонники прежнего царя, у которых Кир отобрал все имущество и раздал своим вельможам, только и мечтали, как бы скинуть персов со своей шеи.
Поэтому вполне понятно, что Кир не баловал старую столицу своим вниманием. И в те редкие моменты, когда он появлялся в Экбатане, у дворца собирались толпы простого народу, чтобы поглазеть на владыку. Им-то делить с персами было нечего. Будь ты персом, мидянином, или иным подданным Персидского царства, если у тебя нет сундуков, набитых серебром и драгоценными каменьями, или влиятельной родни при дворе, тебя ждет один удел – тяжкий труд до скончания века. Люди пользовались любой возможностью, чтобы как-то оживить свое безрадостное существование, получить хоть малую толику от того громадного богатства, которыми владели царь и его приближенные.
Вот и сегодня народу на площади было видимо-невидимо. К этому времени мальчики обошли едва ли не весь город, который был, в общем-то, невелик. Побывали на улицах кузнецов, ковавших короткие железные мечи акинаки2 , шорников, готовивших упряжь для лошадей, каменщиков и ювелиров. Посмотрели представление акробатов, послушали, как играют странствующие музыканты. Возле харчевен толпился народ: горожане, приезжие купцы, царская челядь, солдаты. Однако милостыню братьям никто не подавал, наоборот, их отовсюду гнали, мол, своих попрошаек полно, не хватало еще и пришлых кормить!
На улицах действительно было много нищих, особенно калек: слепых, безруких, одноногих. Многие, как и отец братьев, бывшие солдаты Кира, позабытые, как своими командирами, так и родными. Один из них, безрукий нищий, едва не побил Фраорта. Тот подобрал лепешку, выпавшую из корзины носильщика, которую нищий посчитал своей собственностью.
* * *
День клонился к вечеру, мальчики были голодны и устали. Где-то в толпе, заполнившей улицы, Фраорт потерял Гаумату и сейчас брел, еле передвигая ноги. У него кружилась голова, темнело в глазах. И тут мальчик увидел прямо перед собой разносчика сладостей. На его подносе горкой возвышались халва, рахат-лукум и прочие вкусные вещи. Фраорт не выдержал: схватил с подноса кусок пахлавы и бросился прочь. Разносчик погнался за ним. У него тотчас нашлись десятки помощников, и вскоре мальчик услышал позади себя крики, свист, топот ног. Преследователи все ближе и ближе… Вот-вот догонят Фраорта! Вдруг навстречу ему вылетел Гаумата. Фраорт бросился к брату:
– Они меня убьют! Спрячь! – Фраорт сунул ему в руку липкий коричневый ком. Тут их окружила толпа. Люди кричали:
– Вор! Украл пахлаву!
– Запороть его!
Фраорта схватили. Кто-то ударил мальчика по спине плетью, да так сильно, что он даже взвыл от боли. Послышался топот копыт, гиканье, толпа расступилась перед всадниками на разномастных поджарых лошадях. Одеты они были в покрытые пылью плащи, в башлыки, скрывающие половину лица, но по золотым браслетам на руках и акинакам в золотых ножнах понятно было, что это кто-то их свиты царя. Первый всадник резко осадил коня, покрытого ярко-красной попоной, и спросил:
– Что случилось?
Разносчик сладостей упал на колени и завопил:
– Прошу милости, господин! Да сохранит Ахурамазда3 твою жизнь, да приумножит твои богатства!
– Моя жизнь и мои богатства тебя не касаются! Говори, в чем дело?
– Разбой среди бела дня! В самом центре Экбатаны! В столице Великого Кира, царя царей, владыки четырех сторон света!
– Кто совершил это преступление? – вельможа откинул с лица башлык. Фраорт увидел загорелое лицо, обрамленное длинной завитой бородой.
– Это он! – указал разносчик на Фраорта. – Этот мальчишка украл мои сладости: пахлаву, рахат-лукум, халву! Он украл все! Даже поднос! Теперь я разорен!
– Вот как? Разбой в самом центре столицы! В то время, когда владыка почтил этот город своим присутствием! Преступник будет сурово наказан!
– Вы все врете! Я взял лишь один маленький кусочек пахлавы! И больше ничего! Я хотел есть!
– Ах ты, лживый попрошайка! Не верьте ему, господин! Разве вы не видите, что этот мальчишка с самого детства научен обманывать! Голову даю на отсечение, что его родители – беглые рабы!
– Неправда! – не выдержал Гаумата. – Наш отец не раб! Он был сотником в войске Кира!
Толпа разразилась хохотом.
– Что вы смеетесь?! Это правда!
Смех стал еще громче. В мальчиков полетели огрызки овощей и кости.
– Не смейте! – крикнул разгневанный мальчик и швырнул куском пахлавы, что был у него в руке, в стоявшего напротив горожанина. Коричневая масса попала тому в нос. Горожанин взвыл и бросился на Гаумату.
– Что я вам говорил?! – торжествующе воскликнул разносчик, прячась за спину соседа. – Сами видите! Он – разбойник!
– Любого грабителя в нашем царстве ждет один приговор – смерть! – вельможа выхватил меч и ударил Гаумату по голове. Тот мешком повалился на землю. Его брат закричал, кинулся вперед и впился зубами в руку всадника. Тот ругнулся и ударил мальчика ногой. Фраорт отлетел на мостовую, ударился головой о камни и потерял сознание.
* * *
…Фраорт открыл глаза: он лежал в повозке на овечьей шкуре. Рядом громко стонал Гаумата. Голова его была замотана какой-то тряпкой, глаза закрыты, все лицо в крови.
– Гаумата! Очнись! Гаумата! – закричал мальчик. Тот не пошевелился. Чьи-то сильные руки оторвали мальчика от брата. Фраорт поднял голову и, сквозь слезы, увидел высокого седобородого старика в белых одеждах. Его темные глаза ласково смотрели на мальчика.
– Он жив! Не бойся. Удар пришелся по касательной. Через пару дней с ним все будет в порядке. А ты как себя чувствуешь?
– Голова болит, – прошептал Фраорт.
Старик легонько похлопал мальчика по плечу:
– Потерпи. Скоро приедем домой, я дам лекарство, и тебе станет лучше. А сейчас ложись и постарайся заснуть.
– Поехали! – приказал старик вознице.
Так мальчики попали в дом к Хашдайе. Был старик одиноким – ни жены, ни детей. На жизнь зарабатывал, леча людей. Лекарь он был отменный, больные к нему валили толпами. Правда, в городе поговаривали, что Хашдайя – колдун, и некоторые горожане обходили их дом стороной. Там, кроме него, жили рабы, главными среди которых были египтянин Хаем и Набу, кушит4 с верховьев Нила. Первый помогал Хашдайе лечить людей, а, второй ведал хозяйством.
Фраорт вскоре поправился, и Хашдайя разрешил ему встать. Он стал помогать Набу, выполняя кое-какую мелкую работу по дому. Рана на голове Гауматы оказалась серьезной, он долго провалялся в постели. Пролетело лето, Фраорт уже познакомился со всеми ребятами на их улице, вместе с ними играл, бегал на реку рыбачить, собирал ягоды в лесу, а Гаумата все не вставал. Когда же он вышел на улицу, уже наступила осень.
* * *
Ветер гнал по дороге желтую листву, по небу, предвещая дождь, плыли темные тучи. Неподалеку играли ребята, разбивая камнем фигуры, составленные из камней и палок. Гаумата подошел к ним, но какой-то пацан в рваной накидке оттолкнул его.
– Пошел прочь!
– Уходи с нашей улицы!
– Убирайся, иначе поколотим!
– Чего это они? – недоумевал Гаумата. – Чем он их разозлил? Но делать нечего, он один, а их много. Гаумата побрел к воротам. Мальчишки бросили игру и побежали за ним. Кто-то швырнул в Гаумату огрызок морковки, мальчишки засмеялись, засвистели, заулюлюкали. Гаумата нырнул во двор.
Там Набу месил глину, топчась босыми ногами в чане. Высокий, с кожей темной, словно лесной орех, он был одет лишь в одну набедренную повязку. На груди висело не меньше дюжины всяких цепочек с разноцветными фигурками. Набу заметил расстроенное лицо мальчика.
– Что случилось?
– Это мальчишки. Они играют, а меня прогнали, да еще грозились побить, – нехотя объяснил Гаумата.
– Ах, озорники! Ну, я им сейчас покажу!
Мальчишки, тем временем совсем обнаглели и стали швырять камни и палки во двор, крича при этом:
– Колдун!
– Покажи свои когти, дэвовское отродье!
– Где твой хвост?!
– Выходи, покажи, как ты летаешь!
Набу взял тяжелую дубину, обитую медью, и вышел на улицу.
– А ну, негодники! Марш отсюда, иначе все кости вам переломаю!
Мальчишки тотчас разбежались.
Вскоре пришел Фраорт, отправленный Хаемом в город по какому-то поручению. С ним был еще один мальчик, маленький толстый, в белой накидке, подпоясанный шнуром.
– Ты чего такой злой? – спросил Фраорт. Гаумата рассказал о стычке с мальчишками.
– Они с соседней улицы. Наши ребята недавно их поколотили, вот они и злятся! Пусть они только встретятся мне! – Фраорт погрозил кулаком в сторону калитки.
– Это Багину. Он живет в конце улицы, – представил Фраорт своего гостя. Тот поклонился и степенно поздоровался:
– Пусть пречистые Амеша-Спента5 даруют вам удачу!
Гаумата в ответ пробурчал что-то невнятное. Тут мальчик стал развязывать пояс, при этом шепча какие-то слова, потом вновь завязал пояс.
– Это он так молится, – объяснил Фраорт.
– Пояс надо оборачивать вокруг талии трижды. Три круга пояса – это добрые мысли, добрые слова и добрые дела. Пояс защищает человека от всего плохого.
– И от меча тоже? – с любопытством спросил Гаумата.
– Нет, – подумав, ответил Багину, – только от колдовства или чародейства.
– Багину учится на мага. Каждый день к жрецу домой ходит, – объяснил Фраорт.
– Зачем? – удивился Гаумата.
– Отец хочет, чтобы я жрецом стал. Мобед6 учит меня всему, что знает сам.
–Он ему столько всего интересного рассказывает! – с оттенком зависти в голосе сказал Фраорт.
– А знает он ого-го, сколько! Он – помощник самого главного жреца в городе. Когда сюда приезжает царь, его всегда во дворец зовут. Он царю будущее предсказывает. Я тоже хочу предсказателем стать. У них, знаете, какая жизнь? Вам и не снилось! Погадал на песке или там, на воске, и говоришь царю, какая его судьба ждет. Если предсказание сбудется, царь тебе за это овцу подарит, или мешок зерна, а, может, одежду со своего плеча! Предсказателей всюду приглашают. Одному надо погадать, хороша ли будет сделка, другому – все ли в порядке с его родственниками в другом городе ну и там всякое такое. И всюду подарки дарят: еду, одежду, серебро.
– А если предсказание не сбудется?
– У-у! Это для предсказателя, как нож острый! Вон, в прошлом году у царя пропал браслет золотой с каменьями самоцветными. Вызвал он главного мага и приказал ему, разыщи, мол, мой браслет. Тот погадал-погадал и указал: ищите браслет в погребе, где масло хранится. Царь послал туда слуг, они все сверху донизу перерыли, все масло из бочек вылили, только ничего не нашли. Царь, так разозлится, что велел предсказателю голову отрубить.
– Отрубить голову?!
– Такое редко бывает, – махнул рукой Багину, глядя на испуганные лица мальчиков. – Предсказатели, они хитрые! Если предсказание не сбылось, они говорят, мол, вы, что-то там неправильно сделали, богов прогневали. Люди сидят и гадают, чего они такого натворили. А предсказатели говорят: нужно задобрить богов, принести им в жертву корову или козу. Люди, конечно, тут же лучшую овцу закалывают – каждому охота с богами в мире жить. А после молитвы самые большие куски мяса предсказателям отдают, чтобы в следующий раз предсказание сбылось.
– Здорово! – сказал Гаумата. – У нас в деревне тоже был предсказатель, но ему обычно дарили кто лепешку, кто миску молока. Вот, значит, какая жизнь здесь в городе. Не то, что у нас.
– И скоро ты станешь предсказателем? – поинтересовался Фраорт.
– Не знаю, сначала мне надо выучить имена всех богов и дэвов, молитвы, гимны. А еще научиться гадать по- всякому: и на печени, и на песке, и на шкуре у козы. А это знаешь, как трудно! Одних только пятен на печени ягненка, все равно, что листьев на дереве! И нужно наизусть знать, что какое пятно означает. А еще, читать на всяких древних языках, и знать старинные сказания. Но зато потом, когда я стану предсказателем, разбогатею и буду ездить в золотой карете, есть на золотой посуде и спать на пуховых перинах!
Гаумата с завистью посмотрел на своего нового приятеля. Ему тоже захотелось стать предсказателем.
* * *
К Хашдайе приходило и приезжало много всякого народу. Бывали у него и богатые, и бедные, и, даже вельможи из царского дворца, причем, не только больные. Фраорт любил наблюдать за ними.
– Что, интересно? – спросил его как-то Набу, подметая двор.
– Конечно. А зачем им всем нужен Хашдайя? Он ведь лекарь, а эти люди здоровы.
– Не знаю. Спроси у Хаема. Он в этих делах лучше меня разбирается.
Египтянин сидел под навесом со списком в руках. В его обязанности входило пополнение запасов лекарств. Каждую неделю Хаем составлял список того, что истрачено и того, что им может понадобиться. Услышав вопрос Фраорта, он отложил в сторону папирус и с наслаждением потянулся.
– Это верно, Хашдайя – не просто лекарь. Он еще и будущее умеет предсказывать. Каждому хочется узнать, что ждет его впереди. Говорят, наш царь собирается воевать то ли против египтян, то ли против скифов. Люди хотят узнать останутся ли в живых, или погибнут от вражьего меча.
– Скифы? Это те, что напали на нашу деревню?
– Может быть, – сказал египтянин, уже наслышанный о трагической участи семьи Фраорта. – Хотя, их ведь тьма-тьмущая этих кочевников! Расселились по всему белу свету, точно муравьи. Я ведь тоже от них пострадал. Когда-то и у меня была семья, свой дом, хозяйство. Я служил писцом у купца, который торговал тканями. Возил с караванами шелк из Китая.
– Я слышал про этот Китай, – вмешался Набу, подойдя к ним. – Говорят, эта страна очень далеко отсюда. Купеческому каравану нужен чуть ли не целый год, чтобы туда добраться.
– Это так. А люди там все, как один, маленького роста, узкоглазые и желтые, как лимон. И очень умные. Столько всего знают, что нам и не снилось! А пишут они не на коже или папирусе, а на бумаге.
– Что такое бумага? – заинтересованно спросил Фраорт.
– Это такой тонкий материал, очень похожий на шелк. Пишут на ней кисточкой. Мальчик, ты задаешь так много вопросов, что я позабыл с чего и начал, – недовольно нахмурился Хаем.
– Ты сказал, что возил шелк из Китая.
– Да. Однажды на наш караван напали скифы, отобрали все товары, лошадей, верблюдов, а нас продали в рабство. С тех пор я сменил нескольких хозяев, работал на строительстве храма в Лидии, пас коров в степях Фракии, был гребцом на лодке, что возила товары по Нилу в моем родном Египте, возделывал сады в Вавилоне. Видишь, эти шрамы на спине? Это от плети надсмотрщика в Вавилоне, а рубцы на руках – от палки кормчего. А волосы у меня поседели после того, как я провел ночь в подземной тюрьме в Индии. Наутро меня должны были бросить на съедение тиграм.
– Что ты такого натворил?
– Ничего. В тех краях несколько месяцев не было дождя, и люди хотели принести меня в жертву своим богам. Но мне удалось выбраться из ямы. Потом я долго скитался, пока, в конце концов, не попал сюда, к Хашдайе. Ему был нужен человек, умеющий писать и читать на китайском языке.
– А сам Хашдайя, разве не знает языка этих китайцев? Он же ученый.
– Даже самый ученый человек не может знать все на свете, а тем более, все языки. Для этого существуют специальные люди.
Набу отставил метлу в сторону и присел возле них.
– Не знаю, как там насчет языков, но в снах наш хозяин разбирается здорово. Даже во дворец царский его гадать зовут.
– Но ведь у царя есть свои жрецы-маги.
– Ну, да. Они действительно растолковывают ему сны, только, каждый по- своему. Скажем, Кир увидел во сне быка. Один толкователь говорит, что это к счастью. Мол, боги даруют ему удачу, царство его станет процветать, нивы будут тучными, как этот бык, ну, и тому подобное. А другой толкователь, напротив, уверяет, что на царство нападет враг, и будет он силен, как бык. Третий еще что-нибудь наплетет.
– Кто же из них говорит правду?
– Да никто! – ухмыльнулся Набу. – Врут, они, толкователи эти! На все готовы, лишь бы милости царской добиться!
– И Хашдайя тоже обманывает?
– Нет, что ты! – возмутился Хаем. – Все его предсказания сбываются! Он действительно может определить, что ждет человека в будущем. Ведь ему помогает зеркало.
– Какое зеркало?
– Хаем!
На пороге стоял Хашдайя. Фраорт еще не видел его таким сердитым: рот – в ниточку, лицо – чернее тучи.
– Как ты посмел?
Хаем покраснел, побледнел. Вид у него был такой, будто он готов провалиться сквозь землю.
– Я… Хозяин! Я не хотел! Я глупец! Простите меня!
– Твой длинный язык когда-нибудь накличет на нас беду! Ступай в дом! В библиотеке полным-полно работы, а ты баклуши бьешь! А вы двое! Хватит вам болтаться без дела! Марш, в кладовую! Там привезли новые травы. Разберите их и повесьте сушиться!
– Наверно, Хаем выдал какую-то тайну, – прошептал Фраорт кушиту, сидя на скамейке в кладовой. – Я никогда не видел Хашдайю таким злым! О каком зеркале он говорил?
Набу выглянул за дверь, увидел, что поблизости никого нет, и сказал:
– Это не простое зеркало! Поклянись, что никому не расскажешь!
– Клянусь!
– Мой дед рассказывал, что, в стародавние времена нашей планетой правили драконы.
– Драконы? Не может быть! Откуда они здесь взялись?
– Не знаю. Людей тогда и в помине не было. У драконов были и цари, и армии, словом, все, как у нас. А еще у них были волшебные зеркала, которые могли показывать будущее. Если поставить такое зеркало перед собой и сказать: «Хочу посмотреть, что будет со мной через столько-то лет!», оно тотчас покажет тебе все, что нужно. Наверно, одно из этих зеркал теперь у Хашдайи. Оно сделано не из бронзы или серебра, а из стекла.
– Как у египтян?
– Нет, египетские зеркала – мутные, стекло у них зеленое. А драконье зеркало было настолько прозрачным и чистым, что люди в старину называли его «Слеза дракона».
– А как это зеркало попало к Хашдайе?
– Не знаю. Но ты же слышал, что сказал Хаем? Предсказания Хашдайи всегда сбываются! Тут явно не обошлось без этого зеркала!
– А где Хашдайя его хранит?
– В подвале, в его лаборатории есть тайник. Только Хашдайя в туда никому, кроме Хаема входить не разрешает. А когда уходит, всегда запирает дверь. Ключей от той двери всего два: у него самого и у Хаема. Да, видно, маги про эту его тайну все равно как-то разузнали и решили заполучить это волшебное зеркало. Несколько раз сюда приходили, груду золота сулили старику, но он их прогнал.
– Здорово! Вот бы взглянуть на это зеркало!
– Что ты! Что ты! – замахал на него руками Набу. – Даже не вздумай! Старик рассердится!
Глава 2
Вскоре, Хашдайя решил, что мальчики достаточно окрепли, чтобы заняться делом, и велел Хаему научить их читать и писать. Однажды утром Хаем привел братьев на задний двор и показал, как месить глину и делать из нее таблички. Мальчики быстро навострились лепить ровные прямоугольники, чертить на них прямые линии при помощи тростниковой палочки и веревки, сушить таблички на солнце и обжигать в специальной печи. Самое трудное началось потом, когда египтянин стал учить их читать и писать клинописью. Значков, которыми пишут на глине, было тьма-тьмущая, но это еще полбеды. Самое неприятное заключалось в том, что один и тот же значок мог обозначать и слог, и слово, и даже целое предложение. У Фраорта из-за этого в голове образовалась невероятная путаница, а Хаем был очень строг и заставлял учить все наизусть.
В тот день они, как обычно, сидели на заднем дворе под большим карагачем. Перед мальчиками стояло несколько корзин, из которых они доставали глиняные конверты. В них лежали клинописные таблички. Многие таблички были настолько старыми, что глина их потемнела и потрескалась.
– Не знаю, кем надо быть, чтобы понять все это? – ворчал Фраорт, пытаясь прочесть старинную табличку из библиотеки царя Ашшурбанипала, покрытую мелкой затейливой вязью буковок. – Интересно, сами-то ассирийцы разбирались в них или нет?
– Конечно, однако, не все эти таблички написаны ассирийцами. Многие были вывезены ими из тех стран, которые они завоевали.
– Наверно, они их даже не читали, просто сложили стопками и забыли про них, – вздохнул Гаумата, доставая из корзины очередной конверт.
– Напрасно ты так думаешь. Ассирийцы пользовались табличками, чуть ли не каждый день. В них записано, чему люди научились за свою жизнь – рецепты, заклинания, описание обрядов.
– А зачем Ашшурбанипалу все это? Ведь он – царь!
– Ашшурбанипал должен был стать жрецом. Его специально готовили для этого, но боги рассудили иначе. Ему пришлось возглавить огромное царство. Со всех сторон его окружали враги. Вот царь и приказал собрать все книги, чтобы мудрость и знания древних помогли ему выстоять под ударами врагов.
– Сколько их тут! – расстроено сказал Фраорт, посмотрев на груды глиняных табличек, разложенные перед ним стопками. – И все это нам нужно прочесть?
– Не только прочесть. Предсказатель должен выучить все, что нам известно о звездах и планетах, жрец – запомнить имена богов, а так же, как, по какому случаю и в каком порядке нужно совершать жертвоприношения.
– А я не хочу быть жрецом, я хочу стать лекарем! – сказал Фраорт.
– Тогда тебе предстоит изучить гораздо больше. Лекарь должен знать все о травах, камнях, животных и людях, – перечислял египтянин. – А также владеть языками, чтобы прочесть, написанное другими лекарями.
– Ой-ей-ей! – застонал Фраорт.
– Перво-наперво, ты должен выучить язык Египта, откуда я родом, – продолжал, улыбаясь, Хаем. – Там живут искусные лекари. Уже в древности они умели делать сложные операции. У нас в библиотеке есть папирусы, в которых описаны лекарства, способы их приготовления, инструменты и многое другое. Есть свитки шелка и бумаги из Китая, стопки пальмовых листьев из Индии, пергаменты с греческими…
Тут Фраорт вскочил, швырнул на землю табличку и заявил:
– Не хочу все это учить! Надоело! Мне все равно, что там написано в табличках, на пальмовых листьях или на как ее… би… бумаге! Все равно на чем! От всей этой премудрости скоро голова треснет! Лучше уж я стану кузнецом! Или плотником! Горшки буду лепить! Тогда мне не придется зубрить проклятые значки, которые, как пауки расползлись по глине!
Гаумата попытался остановить брата, но тот оттолкнул его и пошел прочь.
– Я не сержусь на тебя, потому что знаю, это говоришь не ты, а твоя лень, – египтянин спокойно подобрал табличку с земли и положил ее в корзину. – И потом, ты еще маловат, для того чтобы понять всю важность знаний. Конечно, работать с металлом или деревом, объезжать лошадей, строить дома – все это дело нужное. Но разве кузнец сумел бы сделать то, что удалось жрецу Чача-эм-анху?
– А что он такого сделал? – спросил Гаумата. Фраорт остановился и принялся чертить палкой на песке, делая вид, что его вовсе не интересуют слова Хаема. Тот, словно не замечая этого, продолжал:
– Однажды великий царь Египта Сенеферу отправился кататься по озеру в лодке. Гребцами на ней были девушки. Одна из них уронила в воду брошку из бирюзы. Царь велел позвать Чача-эм-анха, жреца и составителя книг, и приказал достать брошку. Озеро было очень большое и глубокое, и отыскать в нем брошку, это все равно, что найти иголку в стоге сена. Думаете чародей испугался? Как бы, не так! Чача-эм-анх знал особые заклинания – «слова власти». Когда он прошептал их, вода поднялась в воздух, дно обнажилось, и все увидели брошку, лежавшую на песке. Чача-эм-анх достал брошку и отдал ее девушке. Затем вновь вернул воду в озеро.
– Неужели это и в самом деле, правда?! – восхищенно спросил Фраорт.
– В старину на нашей планете жило немало мудрецов, и некоторые из них умели повелевать силами, неподвластными простым смертным.
– Расскажи про них, Хаем!
– Некогда. Нужно приготовить лекарства для больных. Впрочем, ты можешь прочесть все эти истории в папирусах. Вот, смотри! В этом рассказывается о хитроумном полководце Джухти, взявшем укрепленный город всего с пятьюстами воинами, тут – о путешествии в загробное царство, а здесь – о царевиче, сумевшем разрушить заклятье колдуна.
– И я сам смогу все это прочесть?
– Конечно. Только сначала тебе нужно запомнить, что обозначает каждый значок.
– Тогда объясни мне! Прямо сейчас!
– Ну что ж, – и Хаем, словно позабыв, что совсем недавно спешил по делам, принялся объяснять мальчику значения иероглифов. – Все очень просто. Вот этот знак обозначает имя царя, этот – воду, озеро…
Желание прочесть интересные рассказы было так велико, что Фраорт был готов учиться с утра до глубокой ночи. Хаему пришлось буквально силой оттаскивать его от папирусов, чтобы мальчик поел. Но все это продолжалось недолго. Стоило Фраорту прочесть папирусы с рассказами о волшебниках, как его рвение иссякло, и он совершенно потерял интерес к учебе. Возможно, виноват в этом был и сам Хаем, которого, то и дело, отрывали от его учительских обязанностей другие не менее важные заботы. Вместе с Хашдайей он занимался лечением больных, а это занимало много времени. Вести об искусных лекарях разнеслись по всей округе, и больных с каждым днем прибывало все больше.
Поняв, что Хаем не справляется с поручением, Хашдайя велел египтянину нанять для мальчиков учителя. Школ в Экбатане не было, и люди, желающие выучить своих детей грамоте, нанимали какого-нибудь писца, обычно из канцелярии наместника или из царского дворца. Хаем выбрал Дабара, единственное достоинство которого заключалось в том, что плата за обучение у него была не высока.
В один прекрасный день, когда они сидели на заднем дворе, разбирая лекарственные травы, Хаем объявил братьям, что с завтрашнего дня они будут ходить на уроки к Дабару.
Фраорт скорчил недовольную мину: на завтра у него были другие планы. В последние дни мальчик подружился с ребятами со своей улицы и вместе с ними облазал весь город. На следующий день они собирались отправиться в лес за птичьими яйцами. Гаумата же, наоборот, обрадовался. Прослышав о сытном и беззаботном существовании мобедов, он понял, что это дело как раз для него. Работа не пыльная, а выгод от нее много. И если эти уроки хоть чуть-чуть приблизят его к цели, то он согласен потерпеть.
* * *
Сообщив братьям новость, Хаем забрал с собой Гаумату и ушел, а Фраорту велел разобрать травы и развесить их сушиться. Мальчику нравилась эта работа. Во-первых, возиться с травами не так сложно, как писать все эти буковки на папирусе, а во-вторых, многие из трав он уже знал. Мать часто брала их братом в лес, показывая разные растения и объясняя, для чего они служат. Чтобы не лезть каждый раз в корзины, мальчик высыпал всю траву в одну кучу и принялся за работу. Одни растения он развесил на веревках под навесом (Хаем потом изготовит из них разные снадобья), другие мелко нарезал и сложил в котел (это пойдет на обед). Время приближалось к полудню и солнце припекало вовсю. Фраорта разморило, и мальчик сам не заметил, как задремал.
Разбудили его голоса. Это были Хашдайя и Хаем. И говорили они о «зеркале»! Мальчик насторожился. Может они говорят о том самом, драконьем зеркале? С тех пор, как Фраорт услышал о нем, он просто места не мог себе найти – так хотелось узнать побольше, а еще лучше, увидеть его своими глазами. Мальчик подкрался поближе и спрятался за толстым стволом карагача.
– Наконец-то вы вернулись! – сказал Хаем. – Эти путешествия в будущее очень опасны, тем более, в вашем возрасте.
Фраорт от изумления чуть не вскрикнул: неужели они говорят о путешествии в будущее? Уж не снится ли ему все это? Фраорт ущипнул себя за руку и скривился. Нет, боль была реальной.
– Не волнуйся за меня, Хаем. Я в любой эпохе сумею позаботиться о себе. И потом, я не по своей воле отправился в это путешествие. Помнишь, меня вызывали во дворец? Камбис приказал узнать, кто будет на троне Персидского Царства после смерти Кира.
– Но Кир, ведь, давным-давно назначил преемником его, своего старшего сына. В чем же дело?
– Наверно его смущает огромная популярность его брата Бардии среди народа.
– Да, Бардию любят все. А Камбиса люди боятся. Он слишком жесток.
Фраорт понял, что речь идет о семье нынешнего владыки Персии, Кира. Камбис и Бардия были его сыновьями, причем последний, был ровесником его брата, Гауматы. Соседские мальчишки не раз видели Бардию, когда он во главе своей свиты, скакал через весь город на охоту. Говорили, что он здорово стреляет из лука и отлично управляется с копьем.
– Уж не засомневался ли Кир в правильности своего выбора? – вновь услышал Фраорт голос египтянина.
– Сначала я тоже так подумал. Но потом Камбис рассказал мне про свой сон. Он видел Бардию.
– Он так «любит» своего брата, что даже во сне с ним не может расстаться! – засмеялся Хаем.
– С помощью зеркала я перенесся на несколько лет вперед и не поверил своим глазам!
– Что вы там такое увидели?
– Пока рано об этом говорить. Нужно отправиться туда еще раз и разузнать все, поточнее. Я сделаю это, когда вернусь из Пасаргад. Возможно, ты тоже отправишься со мной. Ты ведь давно хотел побывать в будущем.
– Конечно. С удовольствием! А зеркало не подведет?
– Нет, я не раз им пользовался. Главное, всегда держать его под рукой. Но если вдруг тебе придется отправиться в другую эпоху без меня, я записал на папирусе, как использовать Слезу Дракона. Этот папирус лежит в китайской шкатулке, в лаборатории. Свой ключ я, как всегда, оставляю тебе. Так надежнее. В дороге может случиться всякое. Пойдем, составим список всего необходимого для моей поездки в Пасаргады.
– Сейчас, только проверю, как Фраорт справился с работой.
Мальчик поспешно отскочил назад, схватил какой-то корень и быстро-быстро стал строгать его в котел. К нему подошел египтянин.
– Работаешь? Ну, и как успехи? – Хаем заглянул в котел, и лицо его мгновенно побагровело.
– Что ты натворил?! – крикнул он. – Ты же нас всех отравишь! Арнику вместе с остальными травами нарезал.
– Арнику? А что это такое? – испуганно спросил Фраорт.
– Это ядовитая трава! Куда ты смотрел?!
На крик Хаема сбежались все домочадцы и хором принялись ругать Фраорта. Мальчик покраснел, набычился, глядя на окружающих злыми глазами.
– Да погодите вы, на мальца кричать! – вступился за него Набу. – Фраорт не виноват, что в корзине оказалась арника. Хаем, ты же сам собирал эти травы, а теперь ругаешь парнишку!
– Ты хочешь сказать, что это я ее туда положил? Да я все ядовитые травы наизусть знаю! Не мог я барашка в одну корзину с другими травами сложить! – возмутился Хаем.
– Тогда откуда он там взялся?
Все озадаченно смотрели друг на друга. Однако выяснить, как в корзину попало ядовитое растение, так и не смогли. Набу пробурчал что-то о происках магов, а Хаем велел всю траву сложить обратно в корзины. Завтра рабы унесут ее в лес и закопают в укромном уголке. Фраорту и Гаумате он дал новое задание: вымыть в специальном растворе принесенные от гончара горшки. Потом Хаем нальет туда снадобья.
– Не все ли равно, чистые они или грязные? – бурчал Фраорт, окуная горшки в большой котел, наполненный резко пахнущей жидкостью.
– Конечно, не все равно, – сказал Хаем. – Если грязь вместе с лекарством попадет в рану, больной может умереть.
– Из-за простого комочка глины? – удивился Гаумата.
– Даже из-за обычной соринки! Тот, кто готовит лекарства, должен быть очень внимателен. А ты, Фраорт, не задумываясь, бросил в котел ядовитый корень. Ты мог отравить нас всех!
– Не наседай на него, Хаем! Фраорт еще не разбирается во всей этой премудрости. Вот вырастет и научится, обращаться с травами, – опять заступился за мальчика Набу.
– Я же не нарочно. Я не знал, что это за трава, – хмуро сказал Фраорт.
– А почему ты назвал ее барашком? – поинтересовался Гаумата.
– Она растет на горных пастбищах, где пасутся овцы. Вы еще действительно, многого не знаете. Ничего, я научу вас готовить снадобья. Даже те, где используются яды из белены, белладонны, косточек персика и мака.
– А зачем они нужны?
– Одни используют яды при лечении людей, а другие… Вырастете, узнаете. Впрочем, кое-что я могу рассказать вам и сейчас.
Хаем достал из корзинки папирус, развернул его, и мальчики увидели несколько рисунков с разными растениями.
– Это цикута, – египтянин указал на зеленую трубку с шапкой белых мелких цветочков.
– Водяная бешеница! – узнал Фраорт. – От нее коровы дохнут. Весной, как выгонят их на пастбище, они сразу же на траву накидываются и жрут все, без разбора. Потом шатаются и падают, а изо рта пена идет. Бешеницы наелись! А жаворонки, наоборот, клюют ее семена, и хоть бы хны.
– Корень цикуты особенно ядовит ранней весной и поздней осенью. Ядом из этого корня афиняне убивают преступников, приговоренных к смерти. Дают им выпить кубок с напитком из цикуты.
– Бр-р! – передернуло Гаумату.
– А вот эти узкие длинные листочки – трава Медеи.
– Кто такая Медея?
– Колдунья. У ее отца был сад, в котором росли разные травы: и полезные, и ядовитые. Медея с детства научилась готовить всякие зелья. Когда девушку бросил любимый, она жестоко отомстила своей сопернице. Послала ей в подарок платье, пропитанное ядом. Стоило девушке надеть его, как платье вспыхнуло, и несчастная сгорела заживо. Вот эта травка – одна из тех, что Медея использовала для приготовления своих ядов.
– А есть ли средства, спасающие от яда?
– Да, иногда помогает нагретое молоко, теплая вода, мальва, настой из льняного семени. Главное, не дать яду всосаться внутрь, расползтись по всему телу. Если знаешь, каким ядом был отравлен человек, тогда надо дать ему нужное противоядие из смеси растений и камней. Однако и оно не всегда помогает. Если человека отравили сандараком, то его уже ничто не спасет.
– Что такое сандарак?
– Это такой порошок, очень горький и ядовитый. Сандарак добавляют человеку в еду или питье. Делают это мелкими порциями в течение длительного времени, чтобы он умер не сразу.
– Иначе все поймут, что он отравлен! – догадался Фраорт.
– Но, если сандарак горький, человек сразу почувствует, что это яд! – возразил Гаумата.
– Его добавляют в сладкие или соленые блюда. Яд постепенно накапливается в теле, делая свою страшную работу. Человек начинает болеть, но никто не догадывается об истинной причине недомогания. Думают, съел что-нибудь не то. Время идет, у человека начинает болеть голова, появляется озноб, слабость, резь в глазах. Потом пропадает аппетит, начинает болеть желудок, печень, кишечник. И когда в теле скапливается достаточное количество яда, человек умирает.
– Ужас!
– Мир жесток, – вздохнул египтянин. – В нем правят боги, а человек – лишь игрушка, которой они забавляются, швыряя туда-сюда. Ладно, наверно, я здорово напугал вас. Хотите, расскажу сказку о человеке, который при помощи дурман-травы спас своего брата от смерти?
– Конечно!
Все слуги моментально побросали работу и собрались во дворе. Сказки Хаема всегда пользовались огромным успехом.
– Царь Египта Рампсенит завоевал много стран, и все они платили ему дань. Вскоре у него скопилось столько богатств, что для хранения этих сокровищ пришлось построить специальное здание. Строитель был большой хитрец, он смастерил в этом доме потайной ход. Один из камней в наружной стене не был скреплен с остальными, вынь его – и попадешь внутрь сокровищницы. После смерти отца его сыновья стали воровать оттуда золото.
Однажды в сокровищницу пришел Рампсенит и увидел, что золота в сундуках стало меньше. Однако, как воры проникли внутрь, он понять не мог. Разгневался царь и приказал расставить повсюду капканы. Когда братья вновь пошли на тайный промысел, старший тут же попался в ловушку. Младший попытался его вызволить, но не смог. Утром вора обнаружили, и царь приказал казнить его. Младший брат решил спасти старшего.
У него был рецепт особого настоя из дурман-травы. Приготовил младший брат зелье, добавил в бурдюки с соком, навьючил на осла и поехал к городской стене. Видит: там стоит его брат в окружении стражников. Юноша вынул затычки из бурдюков. Сладкие струи хлынули на дорогу. Младший брат заохал, стал звать на помощь. Стражники накинулись на бесплатное угощение. Они и подумать не могли, что этот сок буйвола с ног собьет! Вскоре они упали на дорогу сонные. Юноша освободил брата, и они скрылись из города.
Царь захотел узнать, кто этот плут. Он пообещал отдать свою дочь в жены тому, кто сможет перехитрить ее. Сам же приказал своей страже схватить этого человека. Младший брат решился вновь провести царя. Он достал руку от высохшей мумии, спрятал под свою накидку и пошел во дворец. Встретила его царевна, да какая красавица! Улыбнулась ему ласково, и юноша сам не заметил, как выложил ей все о своей проделке. Царевна схватила его за руку, и давай стражу звать. Однако в полутьме не заметила, что это рука мумии. Когда стражи ворвались, в зал, ловкача уже и след простыл, а принцесса стояла полуживая от страха, с засохшей кистью в руках. Рампсениту понравились ум и смелость юноши. Он даровал прощение ловкому вору и отдал ему в жены свою дочь.
* * *
В тот день Фраорт допоздна просидел в кузне, глядя, как куют мечи для воинов царя. Он так увлекся, что совершенно позабыл про время. Вспомнил, что нужно возвращаться домой, лишь, когда совсем стемнело. Мальчик поспешно распрощался с кузнецами, и, что есть духу, помчался по узким улочкам. К ужину нужно было обязательно успеть домой. Хашдайе не нравилось, когда мальчики бродили где-то по ночам. Старик может рассердиться, и не отпустит его завтра гулять. А Фраорт собирался побывать в караван-сарае, куда накануне пришел караван из Бактрии. В городе было тихо и мрачно. Лишь кое-где за стенами домов слышались голоса, звуки музыки да мелькали огоньки светильников. Однако большинство горожан уже спало. День завтра предстоял трудный. В Экбатану приехали сборщики налога, нужно было собрать все, что они требовали.
Уже завернув в переулок, Фраорт заметил оранжеватый огонек над их домом. Кто-то разжег костер? Нет, не похоже, пламя костра красноватое, а тут свет желтый, мягкий, как от огромного светильника. Только почему он, то вспыхивает, то вновь гаснет? Может, это Хашдайя что-нибудь испытывает? Вот бы посмотреть! Фраорт уже не раз тайком забирался в сад, где Хашдайя и Хаем проводили свои опыты. На прошлой неделе они долго возились с бронзовыми трубками, пытаясь приладить к ним обыкновенный лук. Из кустов, где прятался Фраорт было не очень хорошо видно, в чем там дело, он пробрался ближе, и тут рядом с его головой в стену вонзилась стрела. Фраорт закричал. Однако Хашдайя не стал ругать его, а, наоборот, разрешил помочь им. Оказывается, они испытывали китайский самострел «цзи». Это такой лук, который может запустить, одну за другой, сразу несколько стрел. Соорудили его по чертежу из старинной рукописи на шелке, которую Хашдайе привезли из Китая. «Цзи» на рисунке был деревянным с бамбуковыми стрелами. Самострел же Хашдайи был отлит из бронзы. Бронзовая стрела летела дальше, чем обычная и пробивала любую броню. Тетиву натягивали специальным крючком. Потом Хашдайя смастерил приспособление для круговой стрельбы, чтобы самострел можно было поворачивать в любую сторону, и даже вверх.
Хашдайя многое рассказал Фраорту об оружии, например, о гастрафете, созданном ионянами. Его называли «брюшной лук». Тетива у такого самострела была очень тугой, и чтобы натянуть ее, на рычаг надо было навалиться животом. Рассказал о манубаллистах и аркубаллистах, которые использовали в бою племена, обитающие по берегам реки Тибр. Эти метательные машины устанавливали позади лучников и с безопасного расстояния засыпали противника тучей стрел. Фраорту даже разрешили несколько раз выстрелить из «цзи» по кожаному полотнищу, укрепленному на стволе дерева. У мальчика был меткий глаз: его стрелы попали точно в центр.
Вот и теперь, Хашдайя, наверняка смастерил что-нибудь интересное. Фраорт со всех ног, припустил к дому. Однако тут было тихо и безлюдно. Лишь светильник висел на верхушке скалы, к которой примыкал их дом. Откуда он там взялся? Надо посмотреть! Фраорт полез на скалу. В темноте это было трудно. Тропинка, которая вела наверх, почти не видна. Фраорт все ноги расцарапал о колючки, пока вскарабкался на вершину. Но где же огонь? Странно, исчез куда-то. На мальчика подуло ветром, потом наверху что-то зашелестело. Звук был такой, словно тысячи стрекоз одновременно захлопали крылышками. Ни пения птиц, ни шороха мышей, ни писка комаров, ничего – только этот шелест. Внезапно Фраорту стало страшно. Он попятился и, не разбирая дороги, понесся вниз. Он просто чудом не свернул себе шею. Едва живой от страха, он нырнул в дыру в стене и помчался к дому через задний двор. И надо же такому случиться, туда, как раз вышел Хаем.
Все свободное время, египтянин проводил в небольшом уголке, который домочадцы называли «сад Хаема». Там он выращивал розы. Это были единственные цветы, которые любил египтянин. О розах Хаем знал больше, чем садовники-индийцы из царского дворца, на родине которых розы выращивают испокон веков. Те не раз приходили к египтянину, чтобы узнать о новых способах прививок, об удобрениях, о том, как приготовить чудесную розовую воду и как сберечь кусты в суровые зимы. И Фраорт, и Гаумата любили бывать в этом саду. Каких только роз там не было! И все разные: дамасская, у которой зеленые листочки покрыты желтыми узорами; китайская, у которой каждый лепесток был своей особой формы, не похожий соседний, шелковая с желтыми цветками и крупными рубиновыми шипами. А недавно Хаему привезли побег новой розы. Ее называли «колючейшей», потому что мелкие иголочки буквально облепили весь ее ствол. Египтянин так трясся над ней, как будто роза была из чистого золота. Хаем как раз проверял, все ли в порядке с розой, когда услышал чьи-то шаги. Он решил, что в сад забрались воры, поднял крик и переполошил всю улицу. Полураздетые, сонные люди сбежались к дому лекаря, кто с топором, кто с дубиной. Каково же было их изумление, когда вместо грабителя они обнаружили в кустах Фраорта.
Хашдайя был вне себя от гнева. Ему было стыдно, что причиной ночного переполоха стал его собственный сын. Он отругал Фраорта и запретил выходить за пределы двора в течение месяца. Для мальчика это было настоящим ударом. Мало того, что перед всеми соседями его выставили несмышленышем, так еще и лишили свободы. Фраорт вырос в селении пастухов, где дети с малых лет приучаются к самостоятельности. Он с раннего возраста помогал родителям готовить запасы на зиму: ставил силки на зверя, рыбачил, собирал грибы, ягоды и дикий мед. В последние годы, предоставленный сам себе, он и вовсе разучился подчиняться чьим-либо приказам.
* * *
На следующее утро Набу повел их к писцу Дабару. Фраорт всю дорогу хмурился и сопел, что было признаком того, что он рассержен. Дабар был маленький высохший старик с узким личиком, изборожденным морщинами, и скудной растительностью на голове. Смолоду он мечтал о карьере при дворе, но у него не было, ни особых талантов, ни знатной родни, поэтому он прозябал в должности младшего писца в то время, как его сверстники давным-давно имели титулы и должности. Свою злость и разочарование Дабар вымещал на учениках, нещадно избивая их за малейшую провинность.
К нему ходили пятеро мальчиков из семей ремесленников и торговцев. Занимались они в маленькой комнатушке, где стояли стол и пара скамеек. Дабар сегодня был не в настроении и накричал даже на Гаумату, который числился у него в любимчиках. Урок начался с того, что раб, помощник писца раздал им листы папируса, правда бывшие в употреблении. Они были склеены из кусков каких-то документов, теперь уже смытых. На столах лежали заранее приготовленные таблички с текстами. Их и нужно было переписать на папирус черной и красной красками.
Такой работой мальчики занимались целыми днями. Иногда тексты попадались интересные, например, о полете Этаны на орле, о стране «черноголовых»7 или о подвигах ассирийцев. Но таких было мало. В основном мальчики переписывали какие-то отчеты, ведомости, доклады, судебные решения, в которых они совершенно не разбирались.
Фраорт выводил на папирусе знаки, мрачно размышляя о случившемся ночью. Он был расстроен, и не замечал, что буквы ложатся вкривь и вкось, то проваливаясь на предыдущую строку, то забегая вверх. Но Дабар это заметил. Фраорта старик терпеть не мог. Подвижный и шаловливый мальчик доставлял писцу немало неприятностей, а кроме того, еще и осмеливался спорить с ним! С самим Дабаром!
– Ну, погоди, вредный щенок! Сейчас я тебе покажу! – злорадно думал писец, изредка поглядывая в сторону Фраорта.
Он дождался, пока Фраорт окончательно испортит лист, подскочил к нему, вцепился в волосы своими крючковатыми пальцами и стал колотить головой об стол. Все это старик сопровождал ругательствами и обзывками, из которых «ослиные уши», «хвост коровы» и «задница верблюда» были еще не самыми сильными. Дабар и раньше бил мальчика, но Фраорт терпел, потому что за время своей кочевой жизни усвоил одну простую истину – взрослые вправе сделать с ребенком все, что угодно, и им за это ничего не будет. Поэтому, когда писец сел на место, Фраорт вытер слезы и вновь принялся за работу. Он переписал первый текст и принялся за второй. И тут ему повезло: текст неожиданно оказался интересным. В нем рассказывалось о Тиштрии, боге-предводителе всех созвездий ночного неба, который спустился в море в образе белого коня, победил всех демонов и спас Землю от страшной засухи.
– Странно, – Фраорт и сам не заметил, как произнес это вслух. – А Хашдайя говорил, что никакого Тиштрии не существует.
– Как это не существует? – все мальчики уставились на Фраорта. Тому польстило их внимание, и он принялся рассказывать:
– Тиштрия – это никакой не бог, а просто звезда. Пылающий шар в небе, наподобие горящего факела. И звезд таких видимо-невидимо! А само небо вовсе не твердое! Это всего лишь воздух!
– Но маги говорят, что Злой дух расколол его, когда обрушился сверху на Землю, – возразил кто-то из старших учеников, уже знакомый с учением Заратуштры8.
– Он не мог этого сделать. Хашдайя говорит, это все выдумки невежественных жрецов!
– Презренный негодяй! Отродье колдунов! Замолчи сейчас же, или я вобью тебе в горло твои зубы вместе с этими нечестивыми речами! – заорал Дабар.
Никогда еще мальчики не видели своего учителя в таком гневе. Некоторые так перепугались, что полезли под стол. Дабар подскочил к Фраорту и принялся стегать его плетью. Этого Фраорт вынести не мог. Он вскочил, оттолкнул старика и выбежал из дома.
– Все! С учебой покончено! Больше сюда ни ногой! Пусть хоть за уши тащат! – в ярости думал Фраорт, несясь по улице. Вскоре он очутился за городом. Тут было тихо и спокойно. Пели птицы, под корнями дерева звенел родник. Мальчик улегся под куст. И тут у него в голове созрел план. Фраорту поможет Гаумата. Он скажет, что тот заболел. За это Фраорт отдаст брату то красивое бронзовое колечко, которое он выковал в кузне на прошлой неделе. Гаумата любит такие безделушки. Вместо занятий у Дабара мальчик отправится в кузню, в караван-сарай, или на базар. На этой счастливой ноте Фраорт и заснул. А когда проснулся, было уже поздно. Мальчик помчался домой.
К счастью, ни Хашдайи, ни Хаема, не оказалось дома. Набу же был занят подготовкой провизии к предстоящей поездке хозяина в горы. Никто даже не поинтересовался, где был Фраорт весь этот день.
Мальчик провел две счастливейших недели в компании приятелей. Гаумате даже не пришлось ничего объяснять писцу. Дабару было все равно, где мальчишка – Хаем уже заплатил за полгода вперед за обоих братьев. Однако все хорошее когда-нибудь кончается. Вскоре Хашдайя вернулся домой и поинтересовался, как у них дела с учебой. Гаумата показал старику свое домашнее задание – глиняную табличку с текстом. Хашдайя даже похвалил его: написано красиво и без ошибок. Фраорт сказал, что забыл свою у Дабара и принесет завтра.
Весь вечер мальчик пытался придумать какой-нибудь выход из этой ситуации. Допустить, чтобы Хашдайя узнал о его вольном житье-бытье – невозможно. Придется расстаться со всем тем, к чему Фраорт успел привыкнуть за эти две недели: с прогулками по лесу и трапезами у костра, пищей для которых служили трофеи, захваченные в соседних садах и огородах, с походами на рынок и в караван-сараи, где Фраорт слушал разговоры иноземных купцов под тягучую музыку дудок и запах готовящейся в котлах похлебки. Всю ночь Фраорт не мог уснуть, и к утру, наконец, придумал, что делать.
Вместе с ними у Дабара учился Мегапану, сын оружейника, который ковал мечи для армии Кира. Это был тихий скромный и очень старательный мальчик. Фраорт встретил его на следующий день утром, когда тот бежал к Дабару, и сказал, что от него требуется. Сначала Мегапану ни в какую не соглашался – боялся, что отец все узнает и накажет его. Но когда Фраорт сунул ему в руку мягкую белую лепешку с куском козьего сыра, мальчик не устоял. В семье Мегапану белые лепешки ели только по праздникам.
После уроков мальчики вновь встретились, и Мегапану передал ему глиняную табличку с текстом, которую написал на уроке тайком от Дабара. Именно ее Фраорт и предъявил Хашдайе тем же вечером. Старик остался доволен, но еще более радовался Фраорт – теперь он мог безбоязненно прогуливать уроки Дабара.
Мегапану помог ему не только в этом. На случай, если Хашдайе взбредет в голову вновь расспросить Фраорта о школе, сын оружейника рассказывал ему, все, что они узнали на уроке. То ли Мегапану был хорошим учителем, то ли Фраорт делал все не по принуждению, а добровольно, но учеба продвигалась довольно успешно. За один день мальчик усваивал то, что не мог выучить за целую неделю занятий у Дабара. И когда Хашдайя неожиданно устроил опрос, Фраорт без всякого напряга выдал ему все, чему научил его Мегапану. Гаумата, который был не в курсе этих тайных занятий, едва рот не открыл от изумления и даже позавидовал своему брату: он сам не смог бы так блестяще ответить на все вопросы старика. Хашдайя похвалил Фраорта.
Глава 3
Наступила зима. Снег засыпал улицы, поля, огороды. Чем же занимался Фраорт в то время, когда его брат корпел над учебой? Об этом могли бы рассказать содержатели караван-сараев на дороге, ведущей из Экбатаны в Сузы, кузнецы, подковывавшие коней для персидского войска, пастухи, кочующие с отарами овец и стадами коз по предгорьям Загроса9. Всем им очень хорошо был знаком этот веселый смышленый мальчуган. Впрочем, не только им. Фраорта видели в мастерских скульпторов, в лавках ювелиров, резчиков и оружейников. Закутанный в овчинную куртку, он бегал за водой, таскал хворост, и выполнял еще множество других поручений. Фраорт был готов на все, чтобы хоть чуть-чуть приобщиться к чудесному искусству этих необыкновенных людей, которые из простого куска кости или из каменной глыбы могли создать настоящий шедевр. Он лепил горшки вместе с гончарами, смотрел, как ткут яркие разноцветные ковры, учился покрывать глазурью облицовочные плитки и вырезать узоры на металле. Все эти премудрости мальчик схватывал необычайно быстро.
Дабару Гаумата наплел небылиц о том, что его брат никак не может излечиться. Когда же пришел конец года, братья принесли Хашдайе папирус, в котором писец отчитывался в проделанной работе и оценивал успехи своих учеников. Первая часть, касающаяся Гауматы, действительно была написана рукой Дабара. Вторую же – о себе – Фраорт сочинил сам, научившись за это время искусно подделывать почерк своего «учителя». Хашдайя и Хаем были довольны успехами братьев. Особенно их радовали достижения Фраорта. Он уже читал, писал и говорил на нескольких языках. Хаем по этому поводу изумленно заметил, что, мальчик пишет по-египетски не хуже, а говорит даже лучше его самого! И как только маленькому проказнику это удается? Откуда Хаему было знать, что Фраорт учился языкам в караван-сараях, беседуя с купцами, приезжавшими в Экбатану из Вавилона, Египта, Лидии и многих других мест.
В награду за успехи в учебе Хашдайя подарил Фраорту стопку старинных глиняных табличек, в которых были собраны сказания о Гильгамеше. Стоило только мальчику взять в руки первую табличку, как он уже не смог оторваться, пока не прочел их все. Гильгамеш наполовину бог, наполовину человек, был царем в городе Уруке, который находился когда-то на землях вавилонян. Затаив дыхание, читал Фраорт о том, как Гильгамеш познакомился с диким человеком Энкиду10, как вместе они вступили в бой с демоном леса Хувавой, как после гибели Энкиду Гильгамеш спустился в страну Смерти, чтобы спасти друга, а потом странствовал по миру в поисках цветка бессмертия. В тех табличках рассказывалось и о богах страны «черноголовых». Гневный Энлиль, наславший на землю потоп, хитрый Нергал, Владыка страны Смерти, Нинурта, уничтоживший злобного демона Асага, Лугальбанда, хозяин волшебных крылатых сандалий, – словно живые, проходили они перед глазами Фраорта. А еще там рассказывалось о путешествии богини Инанны11 в страну Кур. Она захотела править страной мертвых, но Эрешгикаль, царица подземной страны, убила ее. Правда она потом оживила Инанну и отпустила наверх, но взамен, забрала ее мужа, Думузи. Все это было очень интересно и необычно, но Фраорта интересовало больше всего, как Инанне и Гильгамешу удалось спуститься в Страну Кур? Может, это не сказки, и все произошло на самом деле? Иначе люди не вспоминали бы об этом столько лет спустя. Неужели есть дороги, ведущие из нашего мира в царство мертвых? И где они, эти дороги? В тексте вскользь упоминалось о глубоком колодце на окраине города Урук. Через него можно было попасть в Ганзир, дворец Нергала. Где находится этот Урук?
Фраорт спросил об этом у Хашдайи. Тот сказал, что время и пустыня стерли Урук с лица земли. Теперь на том месте лишь руины, засыпанные песком. Фраорт расстроился, а потом вновь взялся за таблички. Может, в них говорится об этой дороге? Мальчик перечитал старинные сказания вдоль и поперек, пытаясь найти ответ этот вопрос, но все было напрасно.
* * *
Однако, вскоре он напрочь забыл про Урук, Гильгамеша и страну Кур. Случилось это вечером. Фраорт уже давно заметил, что после возвращения из очередной поездки Хашдайя сразу же отпускает рабов и о чем-то долго беседует с Хаемом в своей лаборатории. Видимо, старик не хотел, чтобы невольники даже случайно услышали, о чем идет речь. Вернувшись домой раньше времени, Фраорт оказался свидетелем одного из таких разговоров. Оказывается, Хашдайя опять совершил путешествие в будущее! И там он повидал такое! Хаем только ахал, слушая рассказ хозяина, что уж, говорить о Фраорте! Дома, которые так высоки, что с земли не видно верхнего этажа, летающие повозки, в мгновение ока доставляющие вас в любой конец света, волшебное окно, через которое можно увидеть все, что творится в мире, книги, которые пишут не на глине, и даже, не на бумаге, а на специальных пластинах, прозрачных, как стекло. Причем, не нужно ни перьев, ни палочек – щелкнул пальцем – и на пластине появится весь текст целиком! У Фраорта даже голова пошла кругом. Какая необыкновенная жизнь в будущем! Хоть бы одним глазком посмотреть на все эти чудеса! А почему бы и нет? Ведь он знает, где хранится зеркало! Одно плохо – дверь в лабораторию всегда заперта, а ключ висит на поясе у Хаема, который не расстается с ним даже ночью.
Фраорт напрасно расстраивался. Как-то раз, проверив в очередной раз домашнее задание, Хашдайя решил, что пора ему самому заняться обучением мальчиков, посвятить их в тайны наук. И он привел их к себе в лабораторию! По узенькой каменной лесенке мальчики спустились в подвал и очутились в большой комнате с побеленными стенами и земляным полом, покрытым циновками. Тут не было окон, лишь несколько масляных светильников, прикрепленных к стенам, рассеивали тьму.
Об этой комнате среди рабов ходило немало всяких слухов. Рассказывали, что по ночам оттуда доносятся заунывные стоны и плач, сквозь щели в полу валит дым, а по лестнице бродят привидения. Поэтому Гаумата старался держаться поближе к Хашдайе. А Фраорт уже ходил по комнате, разглядывая, все, что там находилось. Напротив двери высилась огромная печь, отделанная плиткой с изразцами. На столе и в шкафах стояли кувшины, чаши, блюда, мешочки с травами и порошками, камни, куски глины, кости, инструменты и еще какие-то предметы, назначения которых Фраорт не знал. По углам громоздились сундуки, корзины и шкатулки с папирусами, глиняными табличками, черепками, пергаментами, пальмовыми листьями. С потолка, свешивались пучки растений, волчьи клыки, змеи, пауки и птичьи крылья, которые используют колдуны. У шкафа стоял скелет. Наверно, Хашдайя нашел его в горах. Маги оставляют там своих покойников на съедение птицам, а кости потом собирают и зарывают в землю.
Гаумата ради интереса заглянул в какую-то банку и тут же отпрянул – она была полна пиявок. Другую он даже не стал трогать – кто знает, может там – скорпионы, или что-нибудь похуже! Мальчик побродил вокруг еще немного и сел на скамью. Все эти вещи его решительно не интересовали. Фраорту же лаборатория очень понравилась. Он начал было рыться в корзинах с глиняными табличками, но тут их подозвал к себе Хашдайя. Он достал из коробки кувшин из глазурованной глины, и пробил отверстие в асфальтовой крышке. В нос ударил резкий запах уксуса. Еле сдерживаясь, чтобы не чихнуть, Фраорт заглянул внутрь. В кувшине находился цилиндр, свернутый из листа меди с железным стержнем внутри. Все это до середины было залито уксусом.
– Много лет назад с помощью таких устройств покрывали серебром медные вазы. Некоторые ювелиры до сих пор так делают, – сказал Хашдайя. Он опустил в уксус медный прут и пару кусочков серебра.
– Пусть постоит до утра. Завтра прут будет покрыт тонким слоем серебра.
–Но ведь так можно медную монету превратить в серебряную! Или золотую! –сообразил Фраорт.
– Это можно сделать и проще, – усмехнулся Хашдайя. – Нужно нагреть медь вместе с вязким раствором золота в ртути. Когда ртуть испарится, на меди останется тонкий слой золота. Есть и другие способы, но я расскажу вам об этом позже.
– Так за один день разбогатеешь! Я бы таких монет целый мешок сделал. А потом пошел бы на рынок и… – Гаумата мечтательно поднял глаза к потолку.
– Представь себя на месте торговца. Что бы ты сделал, если бы в уплату за свой товар получил такое золото! Нет, мои милые, медь должна оставаться медью, а золото – золотом. Кто решится на такой обман, может потерять голову! А сейчас смотрите! – Хашдайя взял в руки небольшой круглый флакон из прозрачного материала с гибким проводом на конце. Другой конец этого провода он прикрепил к ящику, повернул рычаг, и… флакон в его руке вспыхнул! Мальчики от неожиданности даже ахнули. Хашдайя улыбнулся и объяснил, что такие светильники висят на стенах египетских храмов и лабиринтов. Их не может погасить ни ветер, ни вода, и светят они сотни лет. Их свет, голубоватый и мягкий, позволяет не только хорошо видеть, но даже читать и писать. Хашдайя решил показать, как все работает, и велел мальчикам развесить на стенах несколько светильников, соединенных при помощи провода. Протягивая провод, Фраорт нечаянно сдвинул локтем один из папирусов, висящих на стене, и увидел за ним дверцу. Тайник! Фраорт вспомнил о драконьем зеркале, но рассмотреть дверцу не успел. Хашдайя повернул рычаг, светильники вспыхнули, и в лаборатории стало светло, как днем. Фраорт поспешно вернул папирус на свое место. Однако Хашдайя уже заметил это.
– Что ты там разглядываешь? – спросил он.
Фраорт запаниковал. Если Хашдайя узнает, что он нашел тайник, в лабораторию Фраорта больше не пустят.
– Это… вот… – промямлил он, лихорадочно пытаясь что-нибудь придумать, и тут, к счастью для себя, увидел на полке металлические диски.
– Что это за железки? – выпалил он.
– Это заготовки для меча, – объяснил Хашдайя. – Их кладут один на другой, выковывают из них квадратный прут, скручивают его, а потом превращают в прочные мечи.
Фраорт уже знал этот способ ковки мечей, ведь они с Мегапану часто помогали его отцу-оружейнику. Однако Хашдайе про это лучше не говорить. Поэтому Фраорт с умным видом кивал, притворяясь, что слышит все это впервые, а сам думал о своем. Тайник действительно существует! И в нем спрятано то самое, волшебное зеркало. Значит, теперь он сможет отправиться в будущее! Жаль, что нельзя взять зеркало прямо сейчас. Ничего, он придет сюда еще раз! Надо достать ключ? Но как? Хашдайя оставляет его Хаему. Где прячет его египтянин? Об этом Фраорт узнал в тот же вечер.
В подвал спустился Хаем и сказал, что у коменданта крепости заболел сын и Хашдайю требуют к нему. Старик отправил мальчиков наверх, а сам остался с Хаемом в лаборатории. Фраорт, задержавшись на лестнице, услышал, как они договариваются оставить ключ в комнате египтянина. Мальчик обрадовался – он знал, что туда можно попасть через окно – рама закрывалась неплотно. Ее можно было легко открыть. Теперь единственное, о чем мечтал Фраорт, это, чтобы Хаем, как можно скорее куда-нибудь уехал. Гаумата же думал совсем о другом.
– Ты веришь в то, о чем нам рассказал сегодня Хашдайя, – спросил он брата, когда они ложились спать.
– А что?
– Неужели можно заставить светиться уксус? Обыкновенный уксус! Он же мокрый, он не может гореть!
– Но ведь светильник-то горел.
– Обычный человек не может заставить воду загореться. Теперь я понимаю, почему соседи называют Хашдайю колдуном! Как только я выучусь, сразу же уйду из этого дома, – заявил Гаумата. – Не хочу, чтобы меня тоже считали чародеем. Уж, лучше обычным писцом работать!
Фраорт промолчал. Конечно, Хашдайя – ученый человек, мудрец. Однако Фраорт тоже не слышал ни об одном мудреце, который бы заставил воду светиться! Может, Гаумата и прав. И потом, если уж говорить о драконьем зеркале и путешествиях в будущее, то тут уж точно не обошлось без колдовства. Но его этим не испугаешь, колдун Хашдайя или нет, Фраорт все равно найдет Слезу дракона
* * *
Возможность выполнить задуманное представилась Фраорту лишь через несколько дней. В то утро Хашдайю срочно вызвали в Сузы, Хаем уехал к больному в горное селение, а Набу отправился на рынок за продуктами. Фраорт понял, что настала пора действовать.
Как только улеглась пыль под копытами мула, на котором ехал Набу, Фраорт залез в комнату Хаема. Несмотря на яркое солнце, там царил полумрак. Фраорт зажег светильник и огляделся. Тут был строгий порядок, все вещи аккуратно сложены в стенных нишах. Где же спрятан ключ? В одежде? В корзинах с табличками? А, может в сундуке, что стоит в углу? При помощи узкого острого кинжала (бродячая жизнь многому научила мальчика!) Фраорт вскрыл замок и заглянул внутрь. Папирусы, свитки шелка, глиняные таблички, какие-то фигурки из зеленоватого камня. Наверно, амулеты (у каждого египтянина есть куча амулетов на все случаи жизни!) Фраорт перерыл сундук, тщательно осмотрел все стены комнаты, даже под кровать заглянул, но ключа нигде не было. Мальчик совсем было отчаялся, как вдруг заметил в углу комнаты огромную вазу с синими драконами. Он сунул руку внутрь и на дне нащупал ключ. Ура! А теперь поскорее в подвал!
Сняв со стены папирус, Фраорт поковырял в замке кинжалом. Раздался щелчок, и дверца открылась. Мальчик заглянул внутрь: на полке стояла черная лакированная шкатулка, разрисованная красно-синими птицами, а внутри – розоватая жемчужина, размером с голубиное яйцо. Таких больших Фраорт никогда не видел. Он дотронулся до жемчужины – теплая. Странно, разве камни бывают теплыми? Наверно, это не простая жемчужина, а какой-нибудь амулет. Фраорт поспешно вернул камень на свое место и закрыл шкатулку.
Но где же зеркало? Он пригляделся – в глубине тайника что-то блеснуло. Оно! Фраорт взял зеркало в руки и заглянул в чистую прозрачную поверхность. В ней отразилось веснушчатое лицо с непокорными рыжими вихрами над высоким лбом. Неужели это он? Ну и зеркало! В него видно все до малейшей веснушки! К рукояти зеркала был привязан папирус, Фраорт развернул его и прочел первые строки:
– «Убедиться, чтобы солнечные лучи падали на поверхность… Глядя в зеркало, прочесть следующие заклинания…».
Он быстро пробежал текст глазами. Вот, чудеса! Это зеркало могло перенести человека в другую эпоху! Неужели это правда? Конечно, иначе зачем Хашдайе прятать его от всех? А если попробовать? Прямо сейчас! Нет, одному страшно. Он возьмет с собой брата!
– Гаумата, послушай! Только послушай, что я нашел! – и Фраорт опустился на траву подле брата. Тот с облегчением отложил в сторону пестик. Фраорт пришел вовремя. Теперь, если Набу спросит, почему лекарство не готово, можно будет свалить вину на брата. Его кушит ругать не станет, Фраорт – его любимчик. Как надоело долбить эти проклятые корешки! Он бы давным-давно бросил все это, если бы не Набу. Если лекарство не будет готово к вечеру, он пожалуется Хашдайе. С ним же Гаумате ссориться не хотелось. Именно от Хашдайи зависело его будущее. Старика очень ценили при дворе, а иначе, зачем царь так часто обращается к нему за помощью? Сегодня опять его в Сузы вызвали, наверно кто-нибудь во дворце занемог. Всюду Хашдайе почет и уважение. Весной по его просьбе страж дверей взял к себе племянника кожевенника. Теперь он работает писцом в канцелярии управителя дворца. Через пару лет у него будет большой дом, сад и куча слуг. Вот бы ему, Гаумате такое же место!
– Что ты там такое нашел?
Фраорт показал брату зеркало. Гаумата восторженно ахнул:
– Какое красивое! Такое можно подарить любой девушке!
– Подарить! Скажешь тоже!
И Фраорт рассказал брату про путешествия в будущее.
– Ты ничего не перепутал? Они действительно говорили о путешествии в другую эпоху? – недоверчиво спросил Гаумата.
– Честное слово! Это волшебное зеркало. Оно принадлежало драконам! Ты сам слышал, что рассказывал Набу. С помощью этого зеркала Хашдайя может побывать в будущем и увидеть все своими собственными глазами. Вот почему его предсказания так точны.
– Ты все придумал.
– Я?! А это видел? – и Фраорт показал папирус с инструкцией. – Хочешь отправиться в будущее?
– Ну, уж нет! Это слишком опасно. А если с нами что-нибудь случится?
– Да что там может случиться? Давай заглянем туда! Ненадолго! Ведь это же так интересно! Неужели тебе не хочется узнать, что ждет нас впереди?
Гаумата задумался. Фраорт прав. Узнать свою судьбу ему очень хотелось, и в то же время было немного страшновато. А вдруг то, что он там увидит, его не обрадует? И в том будущем он окажется каким-нибудь младшим помощником писца в провинциальной канцелярии или нищим лекарем? А если все будет наоборот? Он станет воином, как его отец, и будет сокрушать вражеские крепости? Но этого не узнаешь, пока не увидишь все своими собственными глазами.
– Если ты испугался, я один туда отправлюсь! – решительно заявил Фраорт.
– Нет, погоди, – заколебался Гаумата. – Ты уверен, что это не опасно? А мы сможем вернуться обратно?
– Почему не сможем? Хашдайя всегда возвращается. Все будет хорошо!
– Но…
– Пошли на задний двор!
– Нас заметят! Рабы…
– Никого нет дома!
Гаумата знал, что это действительно так. Хашдайя был добрым хозяином, по мнению Гауматы, даже чересчур добрым. Он никогда не брался за плеть, кормил своих слуг досыта и не перегружал работой. Рабы в его доме жили на правах вольных горожан, и часто использовали доброту хозяина в ущерб ему. Стоило Хашдайе и Хаему куда-нибудь уехать, все слуги тотчас бросали работу и исчезали со двора. Однако к возвращению египтянина все, как один, были дома. Хаема рабы боялись, потому что, будучи сам рабом, он прекрасно знал все их повадки, и не давал никому спуску.
– Ладно, давай попробуем, – неуверенно сказал Гаумата, – но, если что, отвечать будешь ты!
Они пошли на задний двор и сели под карагачем. Фраорт развернул папирус с инструкцией и приказал:
– Сядь на траву и не двигайся. Смотри прямо в зеркало.
– Погоди, а куда мы отправимся?
– Не знаю. Давай в то время, когда тебе исполнится двадцать пять лет.
– Почему именно двадцать пять? Может, я хочу в другую эпоху?
– Некогда! Не шевелись и не разговаривай! Я читаю заклинание!
Фраорт примостился рядом с братом, повертел зеркало, устанавливая его так, чтобы солнечные лучи попали на блестящую поверхность, развернул свиток и стал читать:
Слеза дракона,
Прозрачна, как роса.
Слеза дракона,
Открой мне врата!