Бисова душа
Мечтой дядьки Васьки Бурдюга было побывать в Москве. Тракторист он знатный и за труды стахановские правление колхоза решило отпустить его повидать Москву, чтобы потом мог рассказать он хуторянам о столице, о которой они имели смутное представление.
Знали, что там «сам Сталин живэ», что Москва – «столыця Родины»… Но Азов для них был всех столиц ближе, а хутор, где родился и жил, был роднее всего. А всем хотелось именно в Азов, что был всего в пятидесяти верстах от хутора.
– Там базарь добрый. Шо хочишь там накупуишь, – говорили хуторяне. – И шо мы забулы у той Москви? Це ж скилько гроший надо туды зъиздыть? А до Азова и пешки можно, або коньмы, чи быкамы.
И никто, как дядька Васька, не маялся далёкой мечтою. У него была «трохы болесть» – любил он выпить, а выпив, «заговаривал» своей мечтою о Москве всех и вся.
– Я пыд Москвою був. Там мэнэ и контузыло. А Москву нэ бачив. Хочу побачить за шо люды гыблы в сорок пэрвом, та й сам чуть нэ згынув. До сих пор в ушах дзелынькае.
На слёт передовиков сельского хозяйства отправили дядьку Ваську, дядьку Петьку Бублика – знатного свинаря и Любку Стаценко – «знатну и найкращу доярку».
Она и вправду была красавица. Поскольку она молока надаивала, на самом деле знал только учётчик, Алексей Петрович, он же и выдвигал её. Кадры доярок МТФ он знал хорошо, и, если кого выдвигал в передовые, то он знал, за что.
– Ты ж, Васыль, нэ пый там до всэрачкы, – просила жена дядьки Васьки, тётка Варька, зная его «болесть».
– Та шо ты, Варвара, шоб я та в Москви напывся?! Я, як то можно, до Ленина пиду у Мозолей.