Читать онлайн
(не) предсказуемый эксперимент. последовательность рассказов
последовательность рассказов
Дмитрий Чайка
Боже, как давно это было!
Дизайнер обложки Яков Бояршинов
© Дмитрий Чайка, 2020
© Яков Бояршинов, дизайн обложки, 2020
ISBN 978-5-4474-3396-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Что будет, если детям позволить самим строить свой мир и писать его правила? Будут ли они гордиться теми же достижениями? Совершать те же ошибки? Строить и водить свою технику так же, как мы?
Ответа не знает никто, ведь никто не пытался спросить у детей. Да и были ли мы, пионеры 80-х, ровесники Электроника и гостьи из будущего? Те, кто рвался строить будущий мир, покорять дальний космос? Возможно, и нет… Только мы это помним.
От автора
Эта книга о тех временах, когда мы, наше поколение, были детьми. Эта книга о нас, нас тогдашних, готовых хоть завтра пробраться на звездолёт Москва – Кассиопея, а уж слетать понарошку, на стенде «Большого космического путешествия» – так и подавно! Даже взрослых бы не спросили!
А впрочем, они б не узнали, особенно если бы мы умудрились вернуться к обеду. Ведь мы не сидели, уткнувшись в экраны, у них на виду. Целыми днями мы пропадали где-то во дворе.
И ведь что интересно: когда мы играли в пиратов, у нас капитан сам стоял у штурвала; когда в машинистов, то уголь кидал кочегар. Если б нам кто сказал, что в реальности так не бывает, мы были бы удивлены. Но зато появись в нашем классе Алиса – мы сразу бы бросили всё и рванули помочь ей забрать у пиратов миелофон: а чему удивляться, в заброшенном доме не то что машину времени, целый корабль с пришельцами можно найти!
Удивляет другое: я постоянно ловлю себя на том, что вспоминаются два разных детства. Одно – это школа: уроки, учителя, одноклассники, шалости на переменах… Другое – каникулы: пионерлагерь, деревня, райцентр с железной дорогой. Как будто бы две разных жизни: когда жил одной из них, я о другой забывал.
Так и возникла идея рассказов о пионерлагере, где взрослые бывают исключительно «там, за территорией».
И о котором знаешь только в те дни, которые находишься в нём.
Вместо предисловия
Место для шага вперёд…
– Юрий Владимирович, ты уверен в безопасности детей?
Андропов кивнул:
– Абсолютно. Если экспериментатору не пытаться записать знания и воспоминания другого, то побочных эффектов нет.
Генеральный задумался.
Шёл 1977 год. Казалось, страна на подъёме: в космосе «Салют-5», на Северном полюсе побывала «Арктика», на конвейер встала новая модель ВАЗа – «Нива»… Но в Политбюро знали и про другое. Про то, что даже в «золотую» косыгинскую пятилетку на импорт зерна уходили десятки тонн золота и что теперь с каждым годом всё больше. Мобилизационно-плановый тип экономики, прекрасно помогший в эпоху больших потрясений, в мирное время работал не так хорошо: одна или две стройки века аукались целой горой «долгостроев», твой город мог быть «образцовым», а мог быть и тем, из каких в «образцовые» ездили, чтобы хоть что-то купить…
Давно уже надо бы взять новый курс. Генеральный однажды в сердцах пошутил, мол, Советский Союз – это словно тягач и пятнадцать прицепов. Любой поворот его должен быть плавным, заранее тщательно подготовленным, зная, куда поворачивать, как и зачем. «Молодёжь, – сказал он, – я боюсь, повернёт слишком резко, при этом страну разорвёт на клочки… к-хм… Зачем поворачивать, всем тут понятно. Как – не нас кому-то учить. Вопрос только куда».
К попыткам сочинить новый, более удачный строй уже не первый год привлекались лучшие в Союзе умы, однако в короткие сроки всё дело свелось к противоборству нескольких «школ», которые занялись перетягиванием одеяла. Нужны были свежие головы. Но и студенты, и кандидаты, и многие доктора наук страшно боялись пойти против «школ»: даже когда главные «школьники» утверждают полную чушь, замечать это – значит идти против Истины. А тебе ещё с ними работать… или работать на стройке за то что «профессор не прав». На этом бы всё и заглохло, однако…
Была в Союзе одна технология. В одном «почтовом ящике» научились записывать память – живую память живого человеческого мозга. Но, как ни бились, прочесть – то есть расшифровать – воспоминания не могли. При попытке «вписать» их другому выяснилось, что человек, получивший чужие воспоминания, не только не помнит их, но тотчас теряет свои, и вернуть ему то, что он знал даже с детства, почти невозможно. Контрразведка мгновенно остыла, но направление было признано перспективным, и исследования продолжались. Вскоре память человека уже уверенно записывали, стирали «оригинал», а потом, убедившись, что тот ничего не помнит, писали обратно.
Узнав о технологии, организаторы ликовали: «светлыми головами» будут молодые учёные – слишком молодые для отстаивания чужих идей. Собрать их в каком-то НИИ, собрать самые смелые идеи… а потом «размагнитить» им память. И – всё: дальше пускай примыкают хоть к «школам», хоть к группам продлённого дня! Собрали учёных, те стали писать, разговаривать… НИИчего нового! Кто рискнёт предложить что-то новое, да без оглядки на «школы»? Со школьной скамьи мы привыкли подстраивать наши ответы под мнение преподавателя: скажешь не то – и «родителей в школу».