Читать онлайн
Скоровские истории
Скоровские истории
Всем моим коллегам, сотрудникам скорой медицинской помощи,
сгоревшим на работе в прямом и переносном смысле,
посвящается.
Предисловие.
Я работаю фельдшером на скорой с 1999 года. Повидала многое. Бывает, что меня друзья просят: «Расскажи страшилку». И я рассказываю… Нынче делюсь этими рассказами с вами.
Зря я в это ввязалась и согласилась на печать сборника. Но что сделано – то сделано. Рассказики мои очень незамысловатые и примитивные, больше напоминают дневник, чем сборник рассказов. Просто описание случаев, которые произошли с разными людьми. Большинство из этих происшествий – случаи из моей практики или практики моих коллег, работающих в службе скорой медицинской помощи (сокращённо СМП). Несколько историй – просто истории из моего города. Все истории, описанные мной, реальны, а потому все имена изменены. Также изменены названия улиц и возраст некоторых людей.
Что ещё? Чтобы было совсем понятно, расскажу о функциях, которые выполняет фельдшер бригады СМП. Когда фельдшер работает «первым номером», он выполняет функции врача: осматривает пациента, ставит диагноз и назначает лечение. Также именно «первый номер» решает, подлежит госпитализации пациент или нет. Когда фельдшер работает «вторым номером», он выполняет функции медсестры: выполняет назначения «первого номера», например, накладывает повязку или делает инъекции. Также «второй номер» заполняет бланки различных документов. Когда фельдшер является единственным медицинским работником в бригаде, он выполняет работу за двоих, а зарплату получает за одного. В общем, фельдшер – это такой универсальный эконом-вариант медицинского работника. Вот такие дела.
Маша К.
Живу я в городе-спутнике одного «миллионника». На момент происшествия наш город был маленьким. Светофоров было мало, а «лежачих полицейских» и вовсе не было. Объездную дорогу еще не сделали, поэтому весь транзит шёл через город по улице Попова. Улица Попова была сильно загружена грузовиками, но напротив остановок были пешеходные переходы. Ими местные жители и пользовались, чтобы перейти дорогу.
Случай этот произошёл 1 июня 1999 года. Это были моя первая смена на скорой, и первый вызов. В ту смену я работала помощником врача. Поступает вызов: ДТП на улице Попова, сбили ребенка. Включаем спецсигналы (сирену и мигалки) и летим на вызов. Но можно было не торопиться: ребенок погиб из-за травм, несовместимых с жизнью.
Дело было так. Накануне девочку Машу, восьми лет от роду, привезли родители из города на каникулы к бабушке. Утром после завтрака бабушка отпустила Машу поиграть во двор. Каким образом Маша оказалась через 2 квартала (это примерно метров 400-500 наискосок через дворы) на проезжей части? Зачем она побежала в частный сектор? Неизвестно. Маша стала перебегать дорогу перед длинномером (не знаю названия этой машины). Водитель, пытаясь избежать столкновения, выехал на встречную полосу, уткнулся в другой автомобиль. Но Маша всё равно залетела под второй ряд колёс. Колёса проехали по голове, третьи колеса остановились на ноге Маши.
Прошло уже более 20 лет, но я до сих пор помню это маленькое тело на асфальте, плоскую голову (почему-то овальной формы), содержимое черепной коробки рядом и ногу в полосатом гольфе до колен под огромным колесом.
P. S. Знаю, что многим этот рассказ не понравится. Мне тоже очень не нравится, когда страдают и погибают дети. Считаю, что в 99 процентах серьёзных несчастных случаев с детьми виноваты взрослые. В большинстве случаев – это «недосмотрели». Но в случае с Машей – не научили! Не научили, что надо слушаться бабушку и не уходить со двора. Не научили, что нельзя без взрослых выходить на проезжую часть и перебегать дорогу в неположенном месте.
Другие участники ДТП не пострадали, если говорить о физических травмах.
Последний полицейский.
Информационная справка. Искусственная неровность (неофициальный термин «лежачий полицейский» – от англ. sleeping policeman) – элемент принудительного снижения скорости транспортных средств, одна из мер успокоения дорожного движения.
Когда я начала работать на скорой, ДТП (дорожно- транспортные происшествия) в нашем небольшом на тот момент городе были каждый день, и не по разу. В пределах города и на трассе. Часто ДТП были с человеческими травмами. Люди калечились, погибали. Потом с целью снижения количества ДТП решили установить «лежачие полицейские». Немного перестарались, и наш город стали называть «городом лежачих полицейских». Слишком много установлено «искусственных неровностей». Было много недовольных. Раньше можно было ту же улицу Попова пролететь со скоростью 80 км в час, а теперь приходилось постоянно тормозить. Но! Цель была достигнута. Уровень ДТП значительно снизился (в последующем часть этих «лежачих полицейских» убрали, на их месте появились светофоры, пешеходные переходы).
Наш врач Ульянов Сергей Владимирович (с огромным опытом работы на скорой) однажды произнёс мудрые слова: «Если все эти «полицейские» спасли хотя бы ОДНУ человеческую Жизнь, они себя полностью оправдали».
Полностью с ним согласна. В подтверждение могу сказать, что последнее ДТП на территории нашего района (теперь достаточно большого), где пострадал человек, было 3 февраля (эти слова были написаны 4 марта 2017).
***
Итак. Город оборудовали «лежачими полицейскими». Сначала устанавливали знаки ограничения скорости и предупреждения о наличии ИДН (искусственной дорожной неровности). Через пару дней появлялся «лежачий полицейский».
Недалеко от окончания города перед остановочным комплексом появился знак о наличии ИДН, но сам «лежачий полицейский» не установили. Поначалу водители осторожничали и снижали скорость. Потом поняли, что ИДН, скорее всего, не появится, и стали ездить с привычной скоростью. Все бы ничего, но пару месяцев спустя произошло ДТП. В автобусную остановку въехал военный грузовик и сбил четырёх человек. За рулём сидел солдат-«срочник». В последующем он сказал, что уснул за рулём. Пострадали молодая семейная пара (оставили с бабушкой ребенка трех месяцев от роду, «пока в магазин сходим»), женщина (около тридцати лет – точный возраст не помню уже, она поехала в гости в другой город) и пьяный мужик (что он там делал, никто не спросил почему-то).
По правилам, первая прибывшая на место массового поражения людей бригада службы скорой помощи остаётся до последнего пострадавшего на месте. Приезжают, оценивают обстановку, сообщают диспетчеру о количестве пострадавших и при необходимости просят в помощь дополнительные бригады. Пока едут остальные, оказывают помощь пострадавшим. И это правильно. Проверено десятилетиями. Приезжает первая бригада. В бригаде врач и фельдшер. Тут же разделяются и обходят пострадавших. Оценивают обстановку. Пьяный мужик орёт, что ему больно. Остальные молчат. Раз орёт – значит, силы есть. Посмотрим позже. Семейная пара – жена погибла (черепно-мозговая травма), у мужа сломан позвоночник, ниже пояса нет чувствительности – дело плохо. Это значит, что повреждён спинной мозг. Хорошо, если просто контузия. Тогда есть шанс на полное восстановление всех функций. А если произошёл разрыв спинного мозга – человек больше ходить не сможет никогда. У женщины – перелом бедра. У обоих сотрясение головного мозга и тупая травма живота. У пьяного всё цело, только царапины на лице, но орёт, как будто режут. Отказывается встать. Кричит: «Не могу! Мне больнее всех. Оказывайте МНЕ помощь!». И всё с матерками. Привлекает внимание. Подождёт.
Вызывают в подкрепление две бригады. Пока едут остальные, первая бригада оказывает помощь: устанавливают «венозный доступ», обезболивают и шинируют. Мужик орёт. Зеваки возмущаются, что ему-то помощь не оказали. Но нет возможности разорваться. Почти одновременно приехали две бригады и ГАИ. Быстренько загрузили пострадавших в машины. Мужик орёт: «И меня заберите!!!». – «Заберём – куда денемся». Грузят на носилках в машину. В машине мужик продолжает орать и требовать «укольчик». Он так утомил бригаду, что доктор не удержался и ткнул ему в лоб ладонью со словами: «Заткнись, а то у***у». Мужик тут же заткнулся. Привезли в приёмное отделение больницы. Там уже бегают все в мыле: до этого мужика более «тяжёлых» пострадавших привезли. Пьяного перекладывают на каталку и оставляют в коридоре. Но ему не лежится на месте. Начинает возмущаться, что на него не обращают внимание. Стал вертеться, пытаться встать – и свалился с каталки. Под каталкой и заснул.
Угадайте, кто домой в тот же день ушёл? Правильно! Пьяный мужик и ушёл.
А последний «лежачий полицейский» появился на следующий же день. В нашем городе есть практика: где собьют насмерть пешехода – там через день-другой появляется ИДН.
«Адекватное обезболивание»
Как я уже рассказывала, первая прибывшая на ДТП бригада остаётся на месте до последнего пострадавшего. Оценивают обстановку, сообщают диспетчеру о количестве пострадавших, при необходимости просят в помощь дополнительные бригады. Пока едут остальные, оказывают помощь пострадавшим.
В середине девяностых произошёл один случай.
Поступило сообщение о ДТП в городе: машина врезалась в дерево. Сколько пострадавших – неизвестно. Первая прибывшая бригада увидела машину, врезавшуюся в дерево. Передок помят, задняя дверца оторвана. В машине за рулем зажат водитель, кричит от боли и страха – перелом бедра – и выбраться не может. На переднем и заднем пассажирских сидениях – еще двое мужчин. Оба – в коме (черепно-мозговая травма) и со скелетными травмами (переломы конечностей). Недалеко от машины еще один – открытая черепно-мозговая травма (дырка в черепе), тоже в коме, со множественными переломами. Нуждается в экстренной госпитализации. Так-то все нуждаются, но у этого – состояние критическое. Сообщают диспетчеру о количестве пострадавших, просят помощь. Водителю ставят внутривенно промедол, мужчину из кустов достают, оказывают помощь и увозят. Остальных оставляют на месте. Тем более уже подъехали гаишники. Если что – покажут остальным бригадам, где пострадавшие.
Приезжает вторая бригада. Спасателей еще нет. Водитель кричит. Ставят ему промедол, забирают пассажира и, оказав ему первую помощь, увозят в больницу.
Приезжает следом третья бригада. Мужчина по-прежнему зажат на водительском сидении. Кричит. Ему ставят промедол, еще одного пассажира забирают, оказывают помощь и увозят в больницу. Пока возились с третьим пострадавшим, подъехали спасатели. Начинают освобождать пострадавшего.
Когда приехала четвертая бригада, водителя спасатели освободили от плена. Но мужчина кричит. Ему устанавливают капельницу, ставят промедол внутривенно, шинируют и увозят в стационар.
Позже, когда собрались все бригады, сели списывать наркотики. И – о ужас! Оказалось, что все четыре ампулы промедола были потрачены на ОДНОГО пациента!
Не знаю, как выкрутились медики (хотя и предполагаю). Но знаю, что из четырех пострадавших выжил один водитель. После этого долго еще говорили: вот что значит адекватное обезболивание!
ДТП с перегрузом.
Дело было в конце августа начала нулевых годов. В то время еще редко кто применял ремни безопасности, а про детские кресла даже не задумывались. Из города Н. в город Е. двигался легковой автомобиль. В автомобиле было шесть человек. На заднем сидении сидела семья: муж слева (позади водительского кресла), жена справа и двое детей (мальчик 4 и девочка 7 лет) между родителями. Водитель – брат мужа. На переднем пассажирском кресле сидела подруга жены. Позже она говорила: «Вот не хотела же я ехать с ними! Уговорили». Семья поехала «к школе, к первому сентября закупаться».
Обе женщины были полноваты – килограммов под 90, а может, и больше. А мужчины – невысокие и худенькие, килограммов 60-70, не более. Был явный перевес в правую сторону. Прошёл дождь, дорожное покрытие стало мокрым. Ехали быстро. По обочинам лежали кучи щебня – готовились к ремонту трассы. На мокром асфальте машину занесло и выбросило на обочину на щебень. Со слов женщин, автомобиль перевернулся несколько раз, затем вновь встал на колеса. К пострадавшим вызвали службу скорой помощи.
ДТП произошло, хоть не на нашей, но близко к нашей территории. В таких случаях всё равно посылают бригаду – на всякий случай, вдруг скорая из другого города не так быстро приедет. Диспетчер послала бригаду на место аварии и позвонила в город Е. Там были уже в курсе и тоже отправили бригаду реанимации на ДТП.
Наша бригада приехала первой. Оба мужчины погибли – черепно-мозговые травмы, несовместимые с жизнью. Водитель лежал на руле. Когда его откинули назад, чтобы посмотреть, жив ли, часть черепа отвалилась и содержимое черепной коробки излилось назад. Подругу жены наполовину выкинуло на капот автомобиля. Ноги были в салоне. Она жаловалась на то, что ноги ничего не чувствуют. Скорее всего, произошёл перелом позвоночника с повреждением спинного мозга. Мальчика через лобовое стекло выбросило на обочину. Но, к счастью, он несильно пострадал. Очень удивлялись, что при таких обстоятельствах и всего-то рваная рана бедра – в рубашке, наверное, родился. Хоть и не было клиники, но написали: «ЗЧМТ СГМ под вопросом». Мало ли, что потом вылезет. Пока наши медики осматривали пострадавших и оказывали помощь пацану и женщине с переднего сиденья (её надо было не только обезболить, но и вытащить из машины), подъехала бригада скорой из города Е. Честно говоря, я не помню за давностью лет, какие были травмы у матери детей и у второго ребёнка, но они своими ногами прошли в машину скорой помощи города Е. В ту же машину погрузили подругу жены. Потом подъехали гаишники, а самыми последними прибыли спасатели с чёрными мешками.
Вот такая печальная история и куча «если бы». Если бы пристегнулись, если бы были детские кресла, если бы не гнали так быстро, если бы …, то, может, всё и обошлось.
Жажда жизни.
Случалось ли вам иногда, во время поездки по трассе, видеть на обочине или под откосом перевернутые, побитые машины? А рядом никого нет. Проезжаешь мимо и думаешь: «Было ДТП. Раз никого нет рядом – значит, давно было. Все уже уехали, а машину потом на эвакуаторе увезут». И мало кто остановится и выйдет, чтобы убедиться, что нет нуждающихся в помощи.
Дело было летом. Около пяти часов дня поступил вызов на трассу. Вызывали гаишники. ДТП. Приехали на место. Никаких машин на обочине не видать. Рядом с дорогой лежит мужчина. По виду – чистый бомж, изможденный, грязный, небритый, в каких-то лохмотьях. Я еще удивилась, когда он сказал, что машина в кустах лежит. Откуда у бомжей машина? Потом уже поняла, что это не бомж, а обстоятельства так потрепали мужика. Представился он Александром.
Осматриваем пострадавшего. Из повреждений – перелом правого бедра, множественные ушибы мягких тканей и ссадины всего тела. И ещё – парез левых конечностей (так при инсультах бывает, когда рука и нога отнимаются). Пока оказываем помощь, выслушиваем рассказ мужика.
«У меня был инсульт, и на днях выписали домой на долечивание. Хожу я еще еле-еле. Нога плохо слушается. А рука и вовсе ничего не может. Вечером, часов около десяти, друг ко мне пришёл. Пива принес. Выпили. Он меня уговорил пойти с ним покататься да в город съездить. Поехали на машине его подруги, он взял машину без спроса. Друг ехал не пристёгнутым и пиво пил. Говорил, что машину, как себя, знает и чувствует, что трезвый как стеклышко. А я-то пристегнулся. Что-то страшно стало».
Выехали они часов в 11 вечера. В первом часу ночи водитель не справился с управлением автомобиля. Машина вылетела с трассы на обочину, оттуда покатилась под откос (в этом месте крутой склон). Автомобиль несколько раз перевернулся, влетел в кусты и остался лежать на правом боку. Когда Александр очнулся (сколько времени он был без сознания, сказать затрудняется), почувствовал сильную боль в голове и ноге и тяжесть. Тяжесть от тела друга, который лежал сверху.
Представьте себе. Ночь, перевернутый автомобиль. В нём пристегнутый ремнями безопасности мужчина лежит на правом боку, а сверху – труп. Напомню: у мужчины сломано правое бедро, полностью парализована левая рука и частично – левая нога. Он попытался выбраться из машины. Ремень мешал. Нашёл зажигалку, которой пережёг ремень безопасности. Потом пытался вылезть из-под трупа, по трупу к водительской двери и оттуда наружу. Когда уже рассвело, Александр вылез из машины. Идти он не мог – только ползти при помощи здоровой руки. Рассказывал: «Ползти уже нет сил. Слышу, как проезжают машины, кричу. А они не слышат! Скатываюсь по мокрой траве вниз. Отдохну и снова ползу. Жить-то охота. Понимаю, что, если не вылезу к людям, погибну. Выполз на обочину. Встать не могу. Пытался снова кричать, махал рукой. Все проезжали мимо. Не видели, наверное. А выползти на саму дорогу побоялся. Раздавить могут. Несколько раз отключался».
Мужчину, лежавшего без сознания на обочине в траве, заметили только около 17 часов. Вызвали ГАИ и службу скорой помощи.
P.S. Так-то перевернутую машину с трассы было видно немного. Но кто будет вглядываться? Перевернута, а рядом никого нет. Значит, всех уже увезли…
***
На территории нашего района есть посёлок К. От старого тракта к нему ведёт дорога протяженностью около 6 км. Покрытие, как ни странно, на ней вполне себе неплохое, но имеется несколько крутых поворотов. Зато гаишники только на ДТП приезжают. И никаких «лежачих полицейских». На полпути – своротка налево, к посёлку С. Возле развилки стоит киоск. В этом киоске круглосуточно продают спиртное. Все об этом знают, но никто ничего не делает. Находится киоск далеко от города, и продавцы местных всех знают, а значит, чужому не продадут. Поэтому по этой дороге в любое время суток местное население катается за бухлишком, часто превышая скоростной режим, и в нетрезвом виде. Вот об этой дороге и пойдет речь дальше.
Когда я в первый раз ехала на вызов в посёлок К., мне врач, у кого я в помощницах была в ту смену, рассказал, что недавно был здесь на ДТП, и указал один из крутых поворотов:
– Четыре трупа лежали с пробитой головой. Слетели в кювет, врезались в дерево, и все погибли.
В последующем я и сама приезжала на подобные аварии. Расскажу о нескольких.
Упущенное время.
Летом, около восьми часов вечера, по рации диспетчер передала вызов: поворот на посёлок К., ДТП. Пассажирская «газель» въехала в маршрутный автобус. В автобусе – большое количество людей. Естественно, что поехали мы на этот вызов со включенными спецсигналами. Подъезжаем к повороту. ДТП не видать. Сообщаем диспетчеру. Отвечает:
– Проезжайте дальше. Наверное, это там.
Ещё минут 5 едем – нет ДТП. Снова к диспетчеру:
– Может, Вы перезвоните вызывавшим или позвоните в ГАИ? Вдруг они в курсе?
Ещё через пару минут выясняется, что не на повороте на К., а у въезда в посёлок. Но время-то упускаем. Возвращаемся и едем к посёлку.
ДТП нашли, но пассажиры автобуса почти не пострадали. Они отделались небольшими ушибами и испугом. А вот водитель «газели» был без сознания. Предварительный диагноз: «ЗЧМТ, ушиб головного мозга, тупая травма живота, ушиб грудной клетки» и … алкогольное опьянение». Уж очень сильно от него алкоголем несёт. Грузим на носилки, завозим в салон нашего автомобиля. В салоне ещё раз осматриваем на наличие переломов, измеряем давление, обеспечиваем венозный доступ и так далее. Пытаюсь установить комбитьюб – это такая система из двух трубок, обеспечивающая проводимость дыхательных путей. В это время происходит тризм жевательной мускулатуры, то есть сокращение жевательных мышц. Установить не успела, как пациент зажал комбитьюб между зубами.
Всё это время постоянно в салон открывалась дверь и лезли женщины: то одна, то другая, со словами «а я головой стукнулась, а у меня тут царапина, а меня что-то трясёт…». Им объясняешь, что не до них, что сейчас другая машина приедет. Одна уйдет – тут же другая лезет. Тем временем подъехали гаишники, встали на дороге между нами и посёлком, справа от места аварии, чем перегородили движение в сторону посёлка. Тут же полезли к нам за информацией о пациенте. Их тоже отправили подождать. Следом подъехала вторая бригада. Встала позади нас. Медики поспешили к страждущим оказывать помощь. Тут снова открывается дверь, и заглядывает женщина. Уже хотела послать, но слышу:
– Я его жена. За мной прибежали. Можно я с вами?
Конечно, можно. Я родственникам не отказываю. К тому моменту мы уже всё подготовили к транспортировке в стационар. Говорим водителю: «Поехали». А он отвечает:
– Не могу, нас зажали. Спереди гаишная машина и автобус с «газелью» путь перекрыли, а сзади машина скорой стоит, и водителя нет.
Это вторая бригада перекрыла нам выезд, и водитель пошёл узнать подробности. Побежала второго водителя искать. Еще несколько минут потрачено напрасно. Наконец-то поехали. В салоне 4 человека: доктор, я, жена пострадавшего и сам пострадавший. Пока ехали, жена рассказала, что последнее время муж часто стал возвращаться нетрезвым домой с работы. А работал он водителем маршрутки в городе. Много раз с ним из-за этого ругались. И вот к чему это привело…
Когда проехали примерно 7 км, пациент умер. Остановили машину и приступили к реанимации. Мы провели все возможные на тот момент реанимационные мероприятия, а жена помогала нам. Она сама вызвалась нам помочь:
– Я медсестра по образованию. Говорите, что набирать. Всё сделаю.
Но реанимация оказалась безуспешной. В приёмном после осмотра умершего травматолог высказался:
– А что вы хотели? Брюхо-то полное крови. Если бы поблизости ДТП было – успели бы спасти, остановили кровотечение. А так – весь выкровил.
Действительно, когда шевелили живот умершего, был слышен плеск жидкости.
Я потом долго переживала, что, если бы не впустую потраченное время на поиски места, на вмешательство посторонних и объяснения им, что некогда нам, на попытки выехать, глядишь, и выжил бы человек.
«Мусор».
От старого тракта до посёлка К. ведёт дорога протяженностью 6 км. На полпути дорога разветвляется. От развилки идет дорога налево к посёлку С. Возле развилки стоит киоск, в котором круглосуточно продают спиртное. Возле этой развилки с киоском находится импровизированная свалка. Кроме двух посёлков, вдоль этих дорог расположено несколько коллективных садов. Вот возле этого киоска и произошло ДТП, о котором я хочу рассказать.
Всё случилось вечером, в конце весны, когда снег уже стаял, а травы и листвы ещё не было. Приехав на место, увидели автомобиль, стоявший метров за двадцать до киоска. Перед ним на спине лежал труп женщины бомжацкого вида и запаха со вмятиной в голове. Водитель, мужчина лет шестидесяти, трезвый, рассказал, что ехал из сада домой. Выезжая из-за поворота, наехал на что-то черное. В первый момент подумал, что это мусор в мешке (такие мешки в большом количестве валялись рядом на свалке). Но, проехав несколько метров, остановился, чтобы избавиться от мусора, прицепившегося ко дну машины. Сдал назад и увидел женщину, которую он протащил под машиной метров 50.
Вышла продавец из киоска и охотно стала рассказывать про эту женщину:
– Она рядом в саду живет. Алкашка. Каждый день здесь, и не по разу. Вот и сегодня около часа назад за догоном приходила. Наверное, возле свалки и выпила всё.
Скорее всего, так и было – села на обочине, выпила оставшееся и заснула сидя, уткнувшись в колени лбом. Женщину не было жалко. Для общества она умерла много лет назад. Оставалось жить только тело. Жаль было мужчину. Какой бы ни была женщина, но погибла она под колёсами его автомобиля. А это уже ответственность и, возможно, срок…
Велосипедист.
Ноябрь. Снега еще немного, только по обочинам. На самой дороге тут же всё тает. Вечером подмораживает. Скользко. Поступает вызов: ДТП на дороге к посёлку К., сбили велосипедиста. Подъезжаем. Первое, что увидели: на правой обочине валяется искорёженный велосипед. Метров через пять на левой обочине лежит труп мужчины, он почему-то без штанов. Еще дальше, метров через 30, с правой стороны дороги стоит машина, сбившая велосипедиста. Рядом водитель и сотрудник ДПС. Останавливаемся перед машиной виновника.
Сначала к пострадавшему – вдруг можно помочь, хоть издалека видно, что это труп. Но, может, мы ошиблись. Слышим:
– Не наступите!
Смотрим под ноги – а там кусочки тканей человека: кровь, костные обломки, содержимое черепной коробки… Доктор потом утверждал, что всё это было раскидано метров на сто. А мне показалось, что не больше, чем на пятьдесят. Аккуратно подходим ближе к трупу. Выясняется, почему он без штанов. Удар был настолько сильным, что мужчину выбило не только из кроссовок, но и из тёплых спортивных штанов, которые валялись рядом. Возраст определить затруднительно: голова обезображена. Видно только по седым волосам на остатках черепа, что немолод. Кроме открытой черепно-мозговой травмы, имеются множественные переломы конечностей и др. После осмотра возвращаемся к машине. На машине, сбившей велосипедиста, след кровавый тянется от капота, через лобовое стекло, крышу, заднее стекло, дверцу багажника. Подходим к виновнику и слышим, как ему выговаривает полицейский:
– Выпил, так зачем за руль садиться? Вызови такси! Посмотри, что ты наделал! Как ты теперь с этим жить будешь?
Водителю наша помощь не нужна. Да и мы в общем-то тоже здесь совсем не нужны.
О других ДТП на этом участке рассказывать не буду. Там всё время одно и то же: выпил, сел за руль, не справился с управлением – труп… или несколько. Думаю, что такая «дорога смерти» найдется в каждом районе. Или один участок – место сбора дани смерти.
С дерева упал.
Лето. Жара. Куда так топят?!!! Днём задыхаемся от жары. Вечером полегче. Ночью хорошо. Праздный люд развлекается как может. И, конечно же, бухают. И на водоёмах тоже.
Есть у нас N-ское шоссе. От него до озера около 2 км по прямой. На прибрежной территории расположены базы отдыха и пляжи: городской, от яхт-клуба и от различных предприятий.
Ночью, около 2 часов, поступает вызов: на N-ском шоссе ДТП – не доезжая до заправки, сбили человека. Подъезжаем. Пострадавший лежит на земле. Одет в шлёпки и спортивные штаны. Вещей никаких при себе не имеет. Сбившей его машины нет. Но рядом с пострадавшим валяется вырванное с корнем зеркало заднего обзора. Гаишники уже подъехали. Осматриваем пациента. Конечно, пьян. На голове ссадины, открытый перелом плеча – из рваной раны обломки кости торчат. Пока оказываем помощь, пациент рассказывает:
– Отдыхали на озере с пацанами. Что-то поругались. А почему – не помню. Я психанул и пошёл домой. Помню, как вышел на дорогу. А что было дальше – нет. Открыл глаза – менты стоят.
А потом состоялся такой диалог между мной и сотрудниками ГАИ.
Один из гаишников говорит:
– А давайте не будем дорожную оформлять.
– Как так не будем? Что я напишу? Как он травму получил? Травма-то серьёзная. Госпитализация гарантирована.
Ответ просто убил:
– А давайте напишем, что он с дерева упал.
– Да в своём ли Вы уме?! До ближайшего дерева метров 100! – указываю в сторону кромки леса.
– Так он дополз потом от дерева сюда.
– А зачем он туда полез?
– Да кто ж его знает? Пьяный же!
Мне порядком надоел этот спор. Отвечаю:
– Вы, как хотите, а я напишу, что травму он получил в результате столкновения с неизвестным автомобилем. Тем более, что деталь от машины вон лежит.
После этого мы увезли пациента. Что там гаишники понаписали и искали ли они водителя – не знаю. Всю дорогу потом ворчала про ленивых людей и о том, что я о них думаю.
История с танком.
Дело было в восьмидесятых. Я тогда ребёнком была и, на моё счастье, не присутствовала при этом происшествии. Точное число пострадавших обычным обывателям было неизвестно. А детям уж и подавно. Расскажу, что помню из того, что услышала.
В нашем городе расположена танковая воинская часть. Недалеко от города есть военный полигон, где проводились учения. В то время военная техника иногда проезжала по улицам города. Если ехать от воинской части к полигону по городской улице, то в одном месте (перед выездом из города) есть перекрёсток своеобразный. Главная улица идет прямо с небольшим креном вправо. А с левой стороны в основную доро- гу под острым углом вливаются две другие улицы. Вот на этом перекрёстке и произошло ДТП с участием танка и маршрутного автобуса.
Есть у нас маршрутный автобус. Часто его называют «кольцевой», потому что его маршрут проходит через весь город как бы по кольцу. В то время город наш был ещё маленьким. Все друг друга знали, поэтому и стали известны некоторые подробности: кто что сказал и что сделал. Автобус был полупустой, на одной из остановок в автобус села пожилая женщина. Зашла в переднюю дверь и сразу сделала попытку поскандалить: «Молодой человек! Уступи место! Обнаглели совсем!». «Молодой человек» скандалить не хотел. Пожал плечами, встал с места и ушёл в конец автобуса. Благо, мест свободных было много – сел и поехал дальше…
Ехал танк с полигона в сторону части. Ехал по главной. А навстречу ему двигался маршрутный автобус. Тоже по главной. Но на перекрёстке, согласно маршруту, автобус должен был повернуть налево. Оба водителя видели друг друга. Оба решили, что успеют, и увеличили скорость…
Танк на повороте на полном ходу въехал в автобус. Ствол пушки пробил автобус насквозь. Знаю, что погибло более двух человек, в том числе и скандальная женщина. Говорили, что её потом из-под пушки автогеном вырезали. Погибла женщина из соседнего с моим подъезда. Это знаю точно. Про других не в курсе. Это сейчас обо всём пишут в СМИ, а тогда старались такие вещи не афишировать. Были в этом ДТП и тяжело раненные, но были и только с психологическими травмами. Например, тот молодой человек, что место уступил. Говорят, даже ссадин у него не было. Бывает же так.
Много позже, когда я уже на скорую работать пришла, одна из сотрудниц (сейчас её нет уже в живых) рассказывала, что побывала на этой аварии. Когда приехала бригада скорой помощи, увидели женщину, бегавшую вокруг автобуса. У этой женщины были сломаны лодыжки на обеих ногах. Переломы открытые, ступни ног были вывернуты наружу. И она бегала вокруг места аварии на этих культях и кричала. Реактивная фаза шока – редко когда увидишь. Так что бригада сначала отлавливала женщину, потом силком вводили ей внутривенно реланиум. И только после этого смогли оказать этой женщине медицинскую помощь. Про остальных пострадавших моя коллега не рассказывала. Сказала, что им только эта «досталась» …
Вот такая история с танком, где все «успели». Город гудел. Все только об этом и говорили. Что стало с водителями – не знаю, врать не буду.
Везунчик.
ДТП бывают разные. Бывает, что люди погибают, а бывает, что страдает только «железо». Но в большинстве случаев участники ДТП выражают негативные эмоции, гораздо реже не выказывают вообще никаких эмоций – это те, кто умеет держать себя в руках. И это понятно. Даже если люди не пострадали, впереди много неприятных хлопот, трата денег и времени. Оттого-то люди и печальны. Но я хочу вам рассказать о ДТП, участники которого улыбались. Итак…
Летний день. Поступает вызов. На тракте ДТП: машина улетела под откос. Есть ли пострадавшие – неизвестно… Скорую вызвали свидетели ДТП, проезжавшие мимо места происшествия в это время. Диспетчер отравляет нас на ДТП и передаёт информацию в ГАИ. А там уже в курсе и отправили на место свой экипаж, но информацию о пострадавших ещё не получали.
Подъезжаем к месту событий. Видим машину гаишную и сотрудников ГАИ, рядом двух молодых мужчин, лет двадцати пяти. Один из парней (потом выяснилось, что водитель) находился в возбуждении. Всё время приговаривал:
– Вы думаете, что я не понимаю? Я всё-всё понимаю. Я же везунчик! Вы только посмотрите на машину! Вся морда – в хлам! Восстановлению не подлежит совершенно! А у нас НИЧЕГО! Совсем ничегошеньки. О! Я – везунчик!
Он машет рукой в сторону откоса. Под откосом, уткнувшись капотом в сосну, стоит машина. Весь перед разбит: он даже как бы немного огибает дерево, в салоне видны раздувшиеся подушки безопасности.
Парень продолжал:
– Нет. Пострадавших нет. И записывать никого не надо. Ты ведь не пострадал? – кивает головой в сторону второго парня.
Друг отвечает:
– Нет. Не пострадал.
Всё же мы уговорили «хотя бы посмотреть, без записи». И действительно, повреждений почти нет. У водителя лишь ссадина на лбу. У обоих – следы от ремня безопасности в области ключиц. И всё. Один из сотрудников ГАИ пытается умерить радость водителя:
– У тебя же машина в кредите.
– Да пофиг! Разберёмся! – слышим мы в ответ. – Главное, что мы оба живы и здоровы. Нам очень-очень повезло.
И все присутствующие улыбаются, заражённые оптимизмом молодого человека, который правильно понимает жизнь. Возвращаясь на базу, поймала себя на мысли о том, что хотела бы, чтобы мы были с ним друзьями. И хорошо, чтобы побольше было таких людей на земле.
ДТП с ножевым.
Дело происходило в начале нулевых годов. Машин у населения было мало, по ночам редко кто проезжал. Такси в нашем городе было, но одна или две фирмы. Это сейчас их не сосчитать. А вот частный извоз тогда был обыденным явлением. В это время в стране царил разгул героиновой наркомании и преступлений, связанных с наркотиками, – кражи, грабежи, убийства и прочее.
Зимой около трёх часов ночи поступает вызов: ДТП на улице Ленина. Приезжаем на место. На обочине стоит машина с выбитыми стёклами. На водительском сидении, навалившись на руль, сидит молодой мужчина, одетый в джинсы и джемпер. Он весь мокрый от пота, от тела через разбитое стекло со стороны водителя валит пар. Парень в сознании, но очень слаб. Глаза прикрыты. Стонет. Сам не может выбраться из машины. Мы втроём (доктор, я и водитель) вытаскиваем пострадавшего из машины, грузим на носилках в наш автомобиль. В салоне холодно: водитель из экономии в салоне автомобиля печку не включал. Стучим в окошко к водителю: «Включай печь!». Но пока прогреется салон автомобиля, время пройдёт, а пациента уже начало потряхивать от холода. Снимаю с себя куртку и укрываю пациента. Потом мне тётки выговаривали: «Зачем ты это сделала? Ты не должна была так делать, да и на фиг надо. Я бы ни за что не стала так поступать!». Злые у нас тётки тогда работали.
В это время открывается дверь в машину и появляется гаишник с вопросом:
– Он пьяный?
Мы хором с врачом:
– Дверь закрой! Холодно! Я добавляю:
– В приёмнике узнаешь.
Двери закрываются. Спрашиваем у пострадавшего:
– Что болит? Что случилось? Ответ удивляет:
– У меня ножевое ранение в грудь.
Поднимаем джемпер и видим в области сердца колото- резаную рану. Впоследствии оказалось, что нож чуть ли не в миллиметре от сердца прошёл. Пока оказываем помощь и везём в больницу, парень рассказывает свою историю.
Днём работал. По ночам занимался частным извозом: на свадьбу копил. И вот остановил его парень какой-то, попросил довезти в частный сектор, но адреса конкретного не назвал. Уже когда пассажир был в машине, водитель разглядел, что «нарика» посадил. Когда приехали на место, пассажир «расплатился» ударом ножа в грудь, выскочил из машины и убежал.
Дело было на главной улице, ведущей из города. Улица широкая. Ночь. Сидит в машине мужчина с ножевым ранением в грудную клетку. И нет ни одной машины, чтобы проехала мимо. Мобильников тогда ни у кого не было. Пострадавший понимает, что помощи может не дождаться, до ближайшего дома ему не дойти – сил нет. Тогда он решает попробовать самому доехать до больницы. Он проехал уже две трети пути, когда «не справился с управлением». Машина перевернулась. Кто-то из жителей ближайших домов услышал шум, увидел ДТП из окна и вызвал скорую помощь.
На скорой часто так бывает – едешь на одно, а попадаешь совсем на другое. Поехали на ДТП, а попали на ножевое. Каждые сутки полны неожиданностей. Что ещё добавить? Потом мы интересовались судьбой молодого человека. Выжил. Был выписан домой вполне здоровым.
Двойное ДТП.
Несколько лет назад мои коллеги ездили на одно ДТП, о котором периодически вспоминают до сих пор. Дело было так. Парень с девушкой ехали по объездной дороге – по ней весь транзит мимо нашего города идёт. Увидели обезображенное тело человека, остановились на обочине, чтобы разглядеть, что это лежит. И тут в них въехал другой автомобиль. Этот автомобиль двигался в том же направлении. Водитель видел, что первая машина съехала на обочину, а почему – не знал. Подъехав к телу на трассе на скорости, чтобы не наехать на труп, повернул резко вправо и врезался в автомобиль, припаркованный на обочине. Девушка ударилась головой о лобовое и получила сотрясение головного мозга. Диванный аналитик тут же начнёт критиковать действия второго водителя. И напрасно. Мало кто сможет контролировать свои действия, когда неожиданно увидит изувеченный труп, без головы и без ног. Скорее всего, какой-то большегруз на скорости подмял под себя человека, протащил под машиной его, а потом скрылся с места происшествия. А может, водитель даже и не понял, что сбил кого-то.
Приехала бригада скорой помощи и ГАИ. Пока фельдшер оказывал помощь девушке и заполнял документы, врач в сопровождении работника ГАИ ходил по мосту, по которому были разбросаны останки человека. Ему потом ещё карту вызова на труп заполнять надо было, а значит, описывать то, что осталось. Голову погибшего так и не нашли. Думаю, что её всё равно потом отыскали, но скорая уехала, не дождавшись. Были у неё и другие неотложные дела.
Разрыв селезёнки.
Одна молодая семейная пара поехала в областной центр. Были они в машине, когда попали в ДТП. После ДТП бригадой скорой помощи были доставлены в дежурную больницу с диагнозом «тупая травма живота». После осмотра хирургом и травматологом отпущены домой с диагнозом «ушибы мягких тканей». Супруги вернулись домой.
Всё это произошло в четверг. На следующий вечер, в пятницу, вызвали скорую помощь к себе домой, потому что мужу внезапно стало плохо. Приехала скорая. Осмотрела – живот напряжён, симптом «Ваньки-встаньки» (это когда ни сидеть, ни лежать не может), тахикардия (учащённое сердцебиение), но кровяное давление в пределах нормы. Отвезли в больницу с диагнозом «разрыв селезёнки».
Пациента прооперировали. Он шёл на поправку, когда в это же отделение поступила его жена. Это было уже в понедельник. Мама пациента договорилась со снохой, что после обеда вместе пойдут в больницу навестить сына и мужа. Почему решила в восемь часов утра позвонить к снохе, свекровь не знает. «Как что-то толкнуло», – сказала она потом. На звонки сноха не отвечала. Тогда свекровь пошла домой к супругам. На звонок в дверь ответа не последовало. Дверь открыла своими ключами. В квартире в ванной обнаружила сноху в плачевном состоянии. Вызвала скорую.
Потом медики рассказывали:
– Как жива-то осталась? Лежит в ванной, вся синюшная, губы бледно-серые. Пошевелиться не может. Давление поначалу и определить не смогли. Вытащили из ванной и быстро на носилки, установили систему, стали струёй внутривенно лить кровозамещающие растворы и под сиреной с мигалками в больницу помчались. Там уже встречали хирурги и реаниматоры. Успели!
Пока всё делали, выясняли обстоятельства. Оказывается, ей тоже было плохо эти дни, но «терпимо». Потихоньку накатывала слабость, живот побаливал. Сегодня в восьмом часу утра пошла принимать душ. Разделась, залезла в ванну. В ванне девушке резко стало плохо, и она упала от сильной слабости. Подняться уже не смогла. Там спустя час её и нашла свекровь.
Почему так произошло? Почему сразу не поставили правильный диагноз?
Немного анатомии. Селезёнка – это непарный орган, расположенный в левой части брюшной полости. В медицинской литературе его часто называют хранилищем эритроцитов. Наружная поверхность селезёнки покрыта капсулой из плотной соединительной ткани.
Разрыв селезёнки.
Разрыв селезёнки – достаточно распространенное повреждение, которое встречается при различных высокоэнергетических травмах: падениях с высоты, промышленных, природных, железнодорожных или автодорожных катастрофах. Из-за высокой вероятности обильного кровотечения представляет непосредственную опасность для жизни, требует проведения немедленного оперативного вмешательства.
Но не всегда разрыв селезёнки можно сразу распознать. Выделяют следующие виды разрывов селезенки:
Контузия – наблюдается разрыв участка паренхимы при сохранении целостности капсулы органа.
Разрыв капсулы без значительного повреждения паренхимы.
Одномоментный разрыв селезенки – одномоментное повреждение капсулы и паренхимы.
Двухмоментный разрыв селезенки – разрыв паренхимы, за которым через некоторое время следует разрыв капсулы. Разрыв капсулы и паренхимы с самостоятельной тампонадой (мнимый двухмоментный разрыв) – разрыв паренхимы быстро «закрывается» сгустком крови, и кровотечение прекращается еще до появления выраженной клинической симптоматики. В последующем сгусток вымывается током крови, кровотечение возобновляется.
Мнимый трёхмоментный разрыв – двухмоментный разрыв, за которым через некоторое время следует самостоятельная тампонада, а позже – свободное позднее кровотечение.
Трудности диагностики. Выявление разрыва селезёнки – довольно непростой процесс, требующий тщательного осмотра больного, сбора анамнеза, правильного трактования полученных данных инструментальных и лабораторных исследований. Установить факт стопроцентного разрыва кроветворного органа можно только во время проведения оперативного вмешательства. До проведения операции диагноз удается установить в 10-15 % всех фиксируемых случаях. Трудность диагностики заключается в том, что симптомы травмирования селезенки неспецифичны, они могут свидетельствовать и о любых других кровотечениях, локализующихся в брюшной полости. Анализа крови в первые несколько часов недостаточно, состав крови остается в пределах нормы. Диагноз устанавливается на основании клинических проявлений, результатов рентгенографии грудной клетки и брюшной полости. На рентгеновском снимке под куполом диафрагмы хорошо виднеется ограниченное просветление.
Правильно поставить диагноз проще, если происходит одномоментный разрыв селезёнки, если есть боль и симптоматика внутреннего кровотечения. Совсем другое дело, если капсула селезёнки цела, а сама селезёнка повреждена. Селезёнка потихоньку кровит. Кровь скапливается под капсулой, капсула растягивается. Дискомфорт, болезненность и чувство тяжести в левом подреберье сохраняются. А потом – БАХ! Капсула лопнула. Кровь излилась в брюшную полость. Боль в животе, сильная слабость, пациент не может ходить и сидеть из-за слабости, лежать на спине тоже не может, потому что боль усиливается. Такой пациент то ляжет, то сядет. Отсюда – симптом Ваньки-встаньки. Чаще пациент стоит в колено-локтевом положении или лежит в позе эмбриона. То же самое касается и мнимых двух- и трёхмоментных разрывов. Трёхмоментный разрыв ещё более оттянут во времени. В таких случаях крайне редко сразу ставят правильный диагноз. Данных слишком мало. Если есть другие серьёзные повреждения и пациента госпитализируют, то разрыв селезёнки выявится в условиях стационара. А если нет серьёзных повреждений, то пациент пойдёт домой. Или «чуйка» у доктора сработает, и он придумает диагноз для госпитализации. Вы не поверите, но иногда приходилось придумывать, с чем пациента госпитализировать, когда понимаешь, что надо, а не с чем.
Думаю, что в этой истории у мужа был двухмоментный, а у жены трёхмоментный разрывы.
Заключение. Подобные случаи бывают не только при повреждении селезёнки, но и повреждении других органов. Например, почек. Или при черепно-мозговой травме. Например, при возникновении внутричерепной гематомы. Есть такое понятие, как «светлый промежуток». Это когда после травмы вроде всё прошло и человек достаточно быстро начинает чувствовать себя удовлетворительно, а повреждённый сосуд в голове понемногу начинает подкравливать. И через некоторое время резко ухудшается самочувствие и появляются симптомы, говорящие о катастрофе в мозге человека.
Это я к чему? Да к тому, что надо быть к себе внимательнее и не стесняться. Если вам после травмы доктор говорит:
– У вас всё хорошо. Идите домой, а завтра всё пройдет.
Идите – доктору виднее. Если, конечно, чувствуете себя удовлетворительно. Если чувствуете себя плохо, настаивайте на госпитализации. Можете даже поскандалить. Но, если на следующий день вам не полегчало, тем более если стало хуже, надо вернуться обратно. Можно скорую вызвать, или чтобы вас кто-нибудь отвёз в больницу. Иногда быстрее получается, если есть кто-нибудь рядом с машиной и правом управлять ею. Можно и раньше повторно обратиться, не надо ждать завтрашнего дня, если наступило ухудшение самочувствия. Не бойтесь, если вас отругают. Не ждите, когда «само пройдёт». Само может и не пройти.
Сгорел на работе.
История эта произошла в декабре 2012 года. Около 3 часов ночи поступил вызов в посёлок К. Ребёнок пяти лет, высокая температура. Проснулась мама полчаса назад. У ребёнка температура 38,5. Дала жаропонижающее, а температура за 20 минут «не спАла». Диспетчер попыталась уговорить маму ещё подождать, объясняла, что лекарство ещё не подействовало. Но мама настаивала. Очень хотелось маме, чтобы ребёнку «литичку» поставили. «Вызов записан. Ожидайте».
На вызов поехала врачебная бригада. Машина УАЗик. В то время часть машин на нашей скорой работала не на бензине, а на газе, в том числе и та, на которой отправилась в путь бригада. Газовый бак находился в правой половине машины. Получалось, что пассажир как бы сидел на баке с газом. Впереди два человека – водитель-пенсионер и врач, в салоне автомобиля – фельдшер-помощник. Как водится, ночью медики дремлют, а водитель управляет автомобилем. Подробности потом восстанавливали со слов медиков, которые сам момент столкновения не видели.
Водитель, проработавший полжизни на скорой, гонять не любил. Предпочитал неспешную езду. Так что никто не сомневался, что превышения скорости не было.
Ночь. Путь лежал через посёлок Б. Машин на дорогах в сельской местности по ночам почти нет. Дорога пустынна. В это же время в сторону посёлка Б. ехала машина. В машине сидели двое молодых мужчин в алкогольном опьянении. Потом уже выяснилось, что они с вечера пьянствовали у друга. Ближе к полуночи друг пошёл спать, а его гости, не спросив разрешения, взяли ключи от машины хозяина и поехали кататься. Парень, который сидел за рулём, уже был лишён прав за вождение в нетрезвом виде. В ДТП попали, когда проезжали посёлок Б. на перекрёстке. Машина скорой ехала по главной улице этого посёлка, когда в неё на большой скорости въехала легковушка, выворачивавшая со второстепенной дороги справа. От удара машина деформировалась. Врач ударился головой и потерял сознание, кроме того, его ноги оказались переломаны. Водитель через свою дверь (дверь с пассажирской стороны не открывалась из-за деформации) вытащил врача на дорогу. Зачем он полез обратно в кабину – неизвестно. Может, хотел по рации сообщить об аварии, а может, за документами какими-нибудь… Водитель полез в кабину, и в этот момент произошёл взрыв, машина загорелась. Рабочая куртка, полностью синтетическая, вспыхнула моментально. Горящий водитель вывалился на асфальт из машины. Мимо ехал на джипе мужчина. Увидел аварию: две машины горят, по дороге, пытаясь сбить пламя со спины, катается горящий человек, рядом с машиной еще один пострадавший не может встать из-за поломанных ног. Голени обеих ног были сломаны в нескольких местах. Мужчина при помощи огнетушителя и своей куртки потушил огонь на водителе. Скорую помощь вызвали жители рядом расположенных домов. Фельдшер, находившаяся в салоне, ударилась головой и потеряла сознание. Она потом рассказывала:
– Очнулась – лежу на полу, ничего понять не могу: «Кто я? Где я?». Лежу в щели между сидением перед кабиной и передним концом носилок. Сейчас бы, даже если очень захотела, ни за что не затолкнуться туда. Машина горела, дверь заклинило. Попыталась бороться с дверями. Потом вспомнила про задние двери, через которые носилки выкатывали. Я схватила укладку, кардиограф и полезла к задним дверям. Через них и выбралась. Страшно в этот момент не было. Был шум в ушах, оглушение. Плохо соображала.
Но, несмотря на явное сотрясение головного мозга, она смогла начать оказывать помощь врачу. Когда приехала скорая, фельдшер уже обезболивала врача.
Итоги ДТП плачевны. Двое молодых парней погибли на месте – они сгорели в машине. Водитель умер в реанимации через три дня от обширных ожогов и ожоговой болезни. Вследствие сложных переломов обеих голеней в последующем врач получил инвалидность. Теперь он не может работать на скорой. Фельдшер после больничного продолжает работать на скорой. Кроме сотрясения головного мозга, имело место повреждение шейного отдела позвоночника. Теперь она на работе часто использует воротник Шанца.
P. S. К ребёнку с высокой температурой скорая всё же поехала. Но уже в шесть часов утра. Как-то забылось за всеми этими событиями про вызов. Беспокойная мама ни разу не позвонила и не напомнила про вызов. Когда другая бригада приехала на адрес, двери долго не открывали. Открыла двери заспанная недовольная мама. Оказывается, уже через 10 минут после вызова скорой температура у ребёнка снизилась, все легли спать. И теперь им уже не нужна скорая.
– Но раз уж приехали, зайдите и посмотрите ребёнка.
Зашли. Осмотр. Диагноз: «ОРВИ». Совет: вызывайте педиатров для назначения лечения.
P.P.S. Потом хозяин сгоревшего легкового автомобиля пытался потребовать с больницы компенсацию за сгоревшую машину. Но ему было отказано.
Ножевое в шею.
Вызов поступил в понедельник утром. Вызвала соседка. Сообщила, что у соседа ножевое ранение и адрес. Скорую вызывавшая встретила в подъезде. Рассказала, что утром пошла на работу и увидела, что дверь в квартиру открыта. Это показалось подозрительным, тем более что накануне вечером слышала шум из этой квартиры. Правда, шум был непродолжительным. Соседи быстро угомонились. Но всё же… Она сначала постучала и позвала хозяев. Но никто не ответил. Потом она заглянула в квартиру и увидела пострадавшего. Сразу вызвала скорую и полицию.
В прихожей на полу сидел молодой мужчина, а из горла у него торчал кухонный нож. По шее стекала кровь. Он был жив, но не мог разговаривать. Обстоятельства дела неизвестны. Врач мельком заглянула в комнату и увидела там разгром. Но некогда было рассматривать квартиру – пациент был в тяжелом, хоть и не в критическом, состоянии. АД в пределах нормы. Но состояние могло в любой момент ухудшиться. Сделали всё, как положено: венозный доступ, система с физиологическим раствором, обезболивающее. Зафиксировали нож в ране при помощи бинтов. На носилках в машину – и под сиренами в приёмный покой.
Знаем, что пациенту была успешно проведена операция. И, как всегда, мы так и не узнали, что случилось, кто его так и сколько времени он просидел в коридорчике. Главное, что выжил.
Берегите себя и своих соседей. Неизвестно, как всё обернётся. Быть может, однажды они спасут вашу жизнь.
По дороге домой…
Это было в конце нулевых годов. Около восьми часов вечера поступил вызов: «ножевое». Сразу выехали. В квартире, на диване, на животе лежал абсолютно трезвый мужчина. Под правой лопаткой – колото-резаная рана около 2 см длиной. Выясняем обстоятельства получения ранения.
Возвращался домой с работы. Мимо пробегали подростки. Вдруг почувствовал удар в спину и сильную боль. Окликнул парней:
– Вы чего?!!
Но они уже убежали. Лиц не увидел. Придя домой, попросил посмотреть жену спину:
– Глянь, что-то болит очень сильно.
А там от ножа след.
Не знаю, нашли ли виновных, но подобных случаев в нашем городе больше не было. Хотя слышала, что в некоторых городах прошла серия подобных преступлений. Подростки играли на «жизнь» в карты. Тот, кто проиграл, должен был ударить случайного прохожего ножом.
Когда человек устал.
Думаю, когда человек устал, он может спать везде. Эрих Мария Ремарк «Время жить и время умирать»
Считаю, что Ремарк был прав. И если вы устали и не можете заснуть, значит, вы недостаточно хорошо устали. Вот у нас, на скорой, когда тяжёлые сутки, по ночам все спят, если есть такая возможность. Или едят. Приезжают на базу – сначала документацию оформили, потом поели и сразу спать. Или не поели, но спать обязательно. По дороге на вызов и обратно бригада спит в машине. Исключение – водители. В дороге им спать не полагается, иначе не доедем до больных. Водители, пока ждут бригаду, зачастую тоже дремлют. Но им легче. Водители у нас работают по 12 часов. Перед сменой высыпаются, если нет еще какой-нибудь работы.
Однажды ночью приехала бригада скорой помощи к женщине 80 лет на нарушение ритма. В составе бригады врач и фельдшер-помощник. Врач выслушал бабушку, приступил к осмотру. После измерения давления стал пульс на лучевой артерии считать. Так делают, чтобы узнать дефицит пульса. Ну так вот. Врач держит бабушку за запястье, смотрит на часы. Глаза его закрываются, и он начинает храпеть. Всхрапнув, тут же встрепенулся, проснулся. Покраснел. Извинился. И продолжил подсчёт пульса. Больше он не засыпал на адресе. Быстро бабушку полечили и уехали. Этот врач в то время работал на 2,5 ставки на двух работах. Он очень уставал.
И никто бы не узнал об этом происшествии, если бы помощница не проболталась. Долго потом хихикали…
Случайность.
Большинство ножевых ранений происходит по одному сценарию. Пьянка → ссора между собутыльниками → драка, переходящая в поножовщину, → скорая помощь + полиция = больница или морг. Вот такая схема. Но начало бывает и другим.
Как-то раз в диспетчерской прозвучал телефонный звонок. Женский голос прорыдал:
– Ножевое у мужа моего. Приезжайте скорее.
Женщина назвала адрес и бросила трубку. Бригада, обслуживавшая этот вызов, потом рассказала. Приехав, застали мужчину, лежавшего на диване на животе со спущенными штанами, а рядом – рыдающую жену. В ягодице – колото-резаная рана 2 см длиной. Муж рассказал, что сел на диван, а в диване между подушками нож торчал. Получилось, что он сел на него. Бригада, оказав помощь, увезла пострадавшего вместе с женой в приёмное отделение. Но, хоть и убеждали супруги, что это была случайность, всё равно в полицию сообщили об инциденте. Чувствовалась какая-то недоговорённость.
И тут же одна из врачей вспомнила другой случай. Обычная семья. Жена, сидя на табурете перед мусорным ведром, чистила картофель. Муж сзади по кухне ходил и ворчал, бурчал, на ссору нарывался. Жена, психанув, сказала:
– Да заткнись же ты!
И бросила, не глядя, назад нож. Услышав грохот, обернулась. Муж лежал на полу, а с внутренней стороны его бедра торчал нож. Муж нож из ноги выдернул… и умер в течение нескольких минут от кровотечения. Скорая помощь приехала к трупу. Жена попала в бедренную артерию. Она попыталась сделать повязку, но всё равно не смогла остановить кровотечение. Специально ни за что не попадешь в бедренную артерию. А вот случайно – получилось. Убийство по неосторожности.
Во всех случаях семьи выглядели вполне прилично и были абсолютно трезвы.
Будьте осторожны со своими близкими. Даже крепко любящие вас могут быть опасны для вашего здоровья.
Сами виноваты?
Я проработала на скорой пару лет, когда повстречалась с бывшей одноклассницей Ольгой. Разговорились о том о сём. И про работу поговорили.
Я сказала:
– Только жаль мне одиноких стариков.
Ольга ответила:
– А чего их жалеть? Сами виноваты в том, что одиноки.
– Ну как сами-то? Их дети бросили на произвол судьбы. Не приезжают. Не помогают.
– Ну, так сами и виноваты. Воспитывать лучше надо было. Что воспитали, то и получили.
– А если был ребёнок, да умер? Тоже сами виноваты?
– Почему только одного родили? Надо было двух или трёх детей рожать. Один умер, а другой бы остался.
– А если бесплодие? Вот не получилось у женщины родить ребёнка…
– Усыновили бы. Знаешь, сколько детей по детдомам у нас? И все о маме с папой мечтают.
Этот разговор заставил меня задуматься. Доля истины в сказанном, пожалуй, есть. А в ближайшую смену попала я на вызов к старушке одинокой. И рассказала мне она, что когда-то была у неё большая семья: муж и три сына. Афганская война забрала старшего сына, первая Чеченская война младшего сына прихватила. Через 5 лет в ДТП погиб средний сын. Ни один из сыновей не успел жениться и оставить после себя потомство. А в прошлом году умер муж. И не осталось у неё близких родственников, дальних родственников она не знала. Как всегда, мне моя работа показала исключение из общего правила.
Расставаясь, никогда не знаешь, увидишься ли снова.
– Совсем как на фронте, – подумал он. – Расставаясь, никогда не знаешь, увидишься ли снова.
© Эрих Мария Ремарк «Время жить и время умирать»
У всех, кто длительное время отработал в медицине, происходит профессиональная деформация сознания. Особенно ярко выражена деформация у тех, кто работает в экстремальных условиях, – сотрудников приёмного отделения, службы скорой медицинской помощи и отделения реанимации. Они чаще других видят, как воля случая прерывает жизни людей либо калечит их тела.
Первое время мой любимый мужчина не понимал моего «приедешь домой – напиши или позвони».
Он отвечал:
– Можно подумать, я сейчас к любовнице поеду.
На мои пояснения, что я просто боюсь за его жизнь и здоровье, возражал:
– Я хорошо вожу машину и уверен в себе.
Я каждый раз отвечала: