Татьянин день Татьяна А. Ивлева Основу сборника «Татьянин день» составляют стихи, написанные Татьяной Ивлевой в первое десятилетие нового столетия – в период с 2000 по 2013 год. Многие стихи этих лет не вошли ни в один из четырех сборников поэтессы, но в эти же годы публиковались на страницах различных европейских и интернациональных журналов, альманахов и антологий. Автор, давно живущий в Германии, сохраняет верность темам творчества, духовного поиска, душевных состояний и состояний природы. Темы утраченной родины, неразделённой любви и одиночества поэта часто имеют иронический оттенок. Попытка осмысления прошлого, чувство ответственности за сегодняшний день и поиск ответов на вечные вопросы – вот сквозная линия этого сборника. Татьяна Ивлева Татьянин день Горящая свеча Со стихами Татьяны Ивлевой я познакомился в 2012 году в совместной публикации на страницах журнала «ЭДИТА», издающегося в Германии. Была в её стихах безыскусная нотка горечи, пробуждающая ощущение жизни – такой неугомонный зелёный побег, не сливающийся с вычурными мраморными и гипсовыми арабесками, заполнившими окружающее пространство. И вот теперь «Татьянин день». Название книги примечательно не только совпадением имени, но и открытой исповедальностью. Это итог прожитых дней, или, как признаётся автор в стихотворении, посвящённом известной поэтессе Ольге Бешенковской: «свод памяти – ларец хрустальный для праздничных и для нормальных рабочих календарных дней из жизни прожитой моей, где от субботы до субботы растёт высокий пласт работы и беспокойства, и заботы о каждом, Богом данном дне…» Исповедальный характер книги подчёркивает и присутствие в ней ангелов. Певчие, бледные, отверженные – они отнюдь не хранители, но сами нуждаются в защите. Они сродни автору, ищущему опору среди хаоса бытия. Некий символ, несущий свет, надежду и гармонию. Должны же ангелы быть хотя бы в небе, если напрочь перевелись на земле… Впрочем, небо – ненадёжная опора. Если взлететь и удаётся, то «с промокшими насквозь ногами», «теряя высоту», сознавая, что «в облаках затаилась вьюга» и что «босоногой и бездомной» нет места в иной судьбе. И всё же, ангел Татьяны Ивлевой остаётся певчим даже с остуженной сквозняками головой, даже «на границе тьмы и света», хотя Эссен, где поэтесса живёт, находится в самом центре Европы, с давних пор по праву считающейся колыбелью человеческой культуры и цивилизации, донельзя обременённой этим грузом. Но дело даже не в географии, а в самосознании автора, в состоянии его души, той самой, через которую проходят все трещины мироздания. В одной из них затаилась ностальгия. Достаточно расхожая тема для эмигрантов. Однако ностальгия Ивлевой особого рода: до мельчайших подробностей вспоминает «беглянка» «казахстанскую ночь», но тоскует не от невозможности вернуться в покинутый некогда край. Да и нет сейчас такой невозможности: пересечение границ с визой в паспорте перестало быть проблемой. Всё гораздо страшнее: физическое перемещение в пространство с географическими координатами родины тоски не излечит. Потому что там больше нет отчего дома, в котором не попрекали «ни рублём и ни куском», потому что, оборачиваясь на зовущие голоса, увидишь только «пустой причал». Именно это ощущение необратимости времени, рвущего живую ткань души, более всего дорого мне в стихах Татьяны. Тем более что она по-своему мужественно и упрямо противостоит душевным невзгодам и нарастающему вокруг хаосу. И свеча на письменном столе, борясь за «душу опалённую», горит, «не жалея воска». Горит не напрасно. «Одинокая скамья в круге гибнущего сада» хотя и явственно видна, но она пока ещё не для Татьяны Ивлевой. Да, она может декларативно заявить: «Я давно уже не верю в беззаветную любовь»… И не то чтобы лукавит при этом: Татьяна Ивлева всегда искренна и честна в своих стихах. Страждущая душа соткана из противоречий, странным образом сплетающихся и уживающихся, создавая невыдуманную жизненность. Мнимое равнодушие Лорелеи, которая, казалось бы, только и занята расчёсыванием своих длинных золотых волос сказочным гребнем да пением дивных песен, вдруг прерывается глубинным, неожиданным, полным тоски и обиды: «даже смерти твоей не желаю». А в волнах всемирного потопа не покидает мечта обрести «плот для двоих». Что ж, даже всемирный Потоп когда-то заканчивается. Поиск же истины предела не имеет. И пока «карий конь с тяжёлой чёлкою» пьёт воду у ворот, ничего не кончено. И Татьяна Ивлева будет упрямо выстраивать гармонию мира из «хаоса обломков и теней», шептать сокровенные строки сквозь фосфорическую звёздную сеть вселенской исповедальни. Я знаю, она будет услышана. Потому что «сердце вещее» не устаёт указывать верный путь. Валерий Рыльцов Ростов-на-Дону, 2013 г. «Вся жизнь, казалось, впереди…» Есть времена, есть дни…     С.Надсон Вся жизнь, казалось, впереди. Всё складно, ладно и отрадно. Все предстоящие пути Сходились на крыльце парадном. Не в тягость были рюкзаки На перевалах, и казалось Судьбой пожатие руки В сиротском хаосе вокзала. Воздушным шариком извне Душа на ниточке летала, И мало, Боже мой, как мало Для счастья нужно было мне! Пока парила я во сне, Дремал на полке скорбный Надсон… И дело близилось к весне. Был март. И было мне семнадцать. 2006 – Эссен Перекрёсток На перекрёстке старый дом, Где дверь пернатым подражает: Взмахнув единственным крылом, Встречает или провожает. Знакомой лестницы пролёт — В нём каждый звук чеканно-чёткий. В том доме девочка живёт, Светясь протуберанцем чёлки. В проёме белого окна, Как примадонна на экране, Сирень цветущая видна — Она щекой прильнула к раме И смотрит, не спуская глаз, На девочку с тетрадкой школьной, Где ямб нежданный – в первый раз — Возник – средь формул – самовольно. О неумелый первый стих, Но в нём уже судьбы примета… Склонился, удивлён и тих, Над ним торшер с лорнетом света. 2003 – Эссен Времена года Да здравствуют осень, весна и зима! Да здравствует щедрое лето! А также и Тот, кто – в сиянье ума — Однажды придумал всё это. Нужны всем на свете зима и весна, И осень, и яркое лето. А я? Для чего и зачем я нужна, Дыханьем июня согрета? Какой во мне толк? И какой во мне прок? Песчинка, былинка, пылинка… Тире, многоточия, ниточки строк, Да странной судьбы паутинка. Глядит Он из тьмы миллионами глаз, Глядит, не давая ответа. Он мудр и всевластен. Он пестует нас. А это – благая примета. Он шепчет: «Дитя, выпей чашу до дна! Мы в тесном родстве… И запомни: Ты так же, как все, и нужна, и важна — Не зря вас держу на ладони…» 2006 – Рюген «И сказал Господь, окончив дело…» И сказал Господь, окончив дело: – Будешь бренным, будешь тленным, тело. Дам лишь миг земной тебе уделом. Не войдёшь вовек в мои пределы. А тебе, душа – ночная птица, Дам надежду к светочу пробиться. Научись любить, страдать, молиться — И тогда открою дверь темницы. 2001 – Эссен «О Ты, что слово первое сказал…» О Ты, что слово первое сказал И отпустил его в предел земного, Ты – что мне свет, Ты – что мне зренье дал, Дай острый слух – Твоё услышать слово, Летающее эхом среди скал. 2002 – Рюген «Всё тоньше слух и всё острее зренье…» Ольге Бешенковской Всё тоньше слух и всё острее зренье, Всё злей и новоявленнее жизнь… Где взять мне единицу измеренья, Чтоб в эту меру душу уложить? Язык души не выразить словами, Но для чего-то нам даны слова — С живучими и древними корнями, Как вечная, бессмертная трава. Гонцы – от человека к человеку — Какую весть несут в себе слова? Посланники души на вехах века, Слова – то откровенье, то молва, То – летопись судьбы круговорота, То – вешний ход оттаявшего льда… Слова, слова – начало той работы, Какая не кончалась никогда. 2006 – Штутгарт «Кисть рябины на белом снегу…» Кисть рябины на белом снегу — Поздней нежности зрелое слово. По лыжне проторённой бегу, Песне Сольвейг поверить готова: Ждать всю жизнь, о себе позабыв, Как молитву, твердить твоё имя… Оглянуться – а жизнь позади. Не молитвами живы одними. Закипает метель вдалеке, И горит, так пронзительно ярок — Вскрытой раной на белой руке — Запоздалый осенний подарок. 2001 – Эссен «Не мечтается, не верится…» Не мечтается, не верится, Не слагается… Тоска. А Земля по кругу вертится, Как рулетка у виска. Годы выстрелами щёлкают, Целясь в жилку на виске. Карий взгляд под рыжей чёлкою — Револьвер дрожит в руке. И дрожит душа-невольница, Не повинная ни в чём, За неё с поклоном молится Бледный ангел за плечом. 2004 – Эссен «Бледный ангел, мой хранитель…» Бледный ангел, мой хранитель, Умоляю, чуть дыша: Посети мою обитель, Робко крыльями шурша! Слышу – дождь стучит по крыше, Вижу дно луны в окно, Но тебя мне ни услышать, Ни увидеть не дано. Оттого-то и не верю И затворницей живу, Оттого закрыты двери. Остальное – дежа вю. 2011 – Эссен Февраль Февраль. Достать чернил и плакать!     Б.Пастернак До слёз больную зиму жаль, В душе и за порогом – слякоть. Мне пастернаковский февраль Велит достать чернил и плакать. И плачу, плачу в три ручья, Как дух февральской непогоды. О чём? – Не всё ль равно? Ведь я — Частица взбалмошной природы. Переживём с ней как-нибудь Вираж февральский високосный, Мятежный, снежный, влажный бунт Во мне и в воздухе гриппозном. Наплачемся навзрыд и всласть За все растаявшие зимы: Они приходят, чтоб пропасть — Белы, прозрачны, уязвимы, Непредсказуемы, тихи, Сродни и сумраку, и свету, Швыряют, как снежки, стихи Влюблённому в февраль поэту. И голубая кровь чернил По белой, будто снег, бумаге, Ручью весеннему сродни, Течёт в размашистой отваге. Февраль 2008 – Эссен Синдром хандры На душе тоски пятно, На дворе закат маячит. Если б стукнула в окно Клювом ласточка удачи, Удивлённый звон стекла Отозвался б в сердце эхом, И тоска б с души стекла Не слезой, но звонким смехом. 2004 – Эссен Ода горящей свече Похоже, о душе забыли боги, Погрязшие в рутине вечных смет. Но мой рабочий стол, как темпель[1 - Темпель (в переводе с идиш «Святыня») – храм, место для религиозных обрядов.] строгий — На нём свечи сошёлся клином свет. Свеча горела, не жалея воска, Отпугивая тени за спиной, Сошедшие ко мне с полотен Босха, Чтобы в ночи расправиться со мной. Свеча во мрак своё вонзала жало, С бесстрашием приняв неравный бой. То замирало пламя, то дрожало, От мрака заслонив меня собой. Подсвечник медный цвета купороса Поддерживал свечу в ночном бою. Сто тысяч лет никто так не боролся За душу опалённую мою. Гори, свеча, верши ночное бденье, Тебя поставлю во главе угла — Примером героическим свеченья На бранном поле моего стола. 2007 – Эссен Mea culpa Моя вина. Зачем винить кого-то? Ведь знала точно цену наперёд Любви до рокового поворота, Друзьям до чёрных адовых ворот. Моя вина… Ну, а душа сгорала И превращалась в пепел и золу, Вновь из золы и пепла восставала, Изведав цену и добру, и злу. Не жаль не впрок растраченного злата, Пустых надежд, изношенных в пути: Любая дань – лишь малая расплата, Чтоб душу опалённую спасти. Моя вина! А ей скитаться вечно — Изгнанницей – в беспамятстве времён. Мгновеньем беспощадно быстротечным Её земной удел определён. Что станет с ней, бесплотной, за пределом Телесного земного бытия? Господь спасёт ли, разлучая с телом? Жаль, суть исхода не узнаю я. 2008 – Мадрид Сны по Фрейду Когда из тёмной глубины слепого океана ночи всплывают, как медузы, сны, светясь и голову мороча, приоткрывая тайный смысл, тревожа сердце, душу, разум, неясную внушая мысль — подспудно понимаешь сразу: мы все в презумпции вины, мы все по горло виноваты, но не других – себя вини за шанс, упущенный когда-то, в сражении с самим собой не отступиться и не сдаться, и в схватке со слепой судьбой невинным, как дитя, остаться. Дитя… Невинно ли оно? Скорее, просто суверенно. Предугадать нам не дано, какие в нём схлестнутся гены. Там, на Всевышней глубине, где скидок нет летам и рангам, мои деяния ко мне кривым вернутся бумерангом. И в покаянье упаду на ослабевшие колени, чтоб в этом, не земном аду за тот – земной – просить прощенья. 2005 – Эссен Три ангела Безрадостны прогнозы по весне, И ненадёжна почва под ногами… Виной не дождь – похоже, это с нами Неладно что-то, как в тяжёлом сне. Из колбы ада выплеснута муть, Палач ночной тоски казнит удушьем. Три ангела спасают наши души, Рискуя в адской мути утонуть. В Армагеддоне силится душа Преодолеть грозу ночной химеры… Три ангела на помощь к нам спешат: Извечные – Любовь, Надежда, Вера. 2011 – Эссен «В дни испытаний, смуты и сомненья…» В дни испытаний, смуты и сомненья, Когда судьба превратна и горька, Господь, не дай смиренья – дай терпенья И сохрани от власти дурака. 2002 – Рюген Певчий ангел Ни приюта, ни привета — Сквозняками лоб стужу. На границе тьмы и света Певчим ангелом служу. В пух и перья крылья драны. Мрак. Вселенная в тоске. Две запёкшиеся раны — Вражьи метки – на виске. Рвутся в бой, ломая лиры И Вселенную круша, То вервольфы, то вампиры, То заблудшая душа… И косит незрячим оком, Бледен, стар и одинок, В замешательстве глубоком — То ли месяц, то ли Бог… 2013 – Эссен Вместо завещания Я завещаю золото врагам — Пусть при делёжке загрызут друг друга! А злейшему из них – стальной наган С глазком «рулетки русской» – для досуга. Сопернице – мой сказочный хрусталь, В нём высока свинца и света проба! Пусть ей клянутся лживые уста В любви навек и верности до гроба. И завещаю всем моим мужьям Отваги – каждый сам себе подсуден. За медный грош их дьяволу продам — Пусть вместо дров он их в огонь подсунет. Мой сын, меня напрасно не брани, Тебе завещан крест работы редкой С молитвою «Спаси и сохрани» На языке твоих славянских предков. Чиновникам надменным подарю, За их бесчинства, скаредность и вредность — От бублика российского дыру И две дыры от брецеля[2 - Брецель – баварский солёный крендель – закуска к пиву, эмблема пекарей в Германии; по вкусу напоминает русский бублик.] – на бедность. Я храму завещаю образа, Чтоб, отражаясь в зеркале купели, Их строгих ликов скорбные глаза Вам прямо в душу пристально глядели. Ты – вещая, мятежная душа, Тебя я завещаю в руки Бога. Плоха ли ты была иль хороша, Решит лишь Он у Вечности порога. Пророческие вымыслы стихов Я завещаю тем, кого любила — Весь пыл души и всю полынность слов Для них, любимых, я в стихи вложила. А мой довольно чопорный портрет Я подарю знакомому поэту. Сонета мне не посвятил поэт, Но, может, посвятит сонет портрету. 2000 – Эссен Татьянин день[3 - По старой русской традиции Татьянин день отмечается в России 25-го января.] Сыну Рудольфу Январь намёл забвения снега, Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/tatyana-ivleva/tatyanin-den/) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Темпель (в переводе с идиш «Святыня») – храм, место для религиозных обрядов. 2 Брецель – баварский солёный крендель – закуска к пиву, эмблема пекарей в Германии; по вкусу напоминает русский бублик. 3 По старой русской традиции Татьянин день отмечается в России 25-го января.