Читать онлайн
Тайна золотого истукана
Тайна золотого истукана
Часть первая
1. Профессор Теодоров собирается в путешествие
Если судьба забросит вас в городок Снежинск, последуйте нашему совету: обязательно побывайте в здешнем Историческом музее.
Любителей экзотических диковинок ожидает тут целый зал с катамаранами, отравленными стрелами, деревянными мечами, ярко раскрашенными шаманскими масками и другими занятными вещицами от кровожадных дикарей с далеких Южных островов. Но, быть может, вам больше по вкусу древние рукописные свитки, склеенные из полосок папируса, или старинные золотые монеты из пиратских кладов? Пожалуйста, – вам покажут и то и другое! Кого-то порадует коллекция рыцарского вооружения, других заинтересуют богатые туалеты дам (в них танцевали на балах еще прабабушки ваших прабабушек). Словом, никому не придет в голову скучать, и никто не уйдет разочарованным.
«Позвольте, – спросите вы, – но каким образом попали в Снежинск все эти сокровища? Или местные обыватели бесстрашно странствуют по всему миру в поисках приключений и редких сувениров?» Вовсе нет! Снежинцы отличаются степенным нравом и в большинстве своем завзятые домоседы. Но, как говорится, «правил нет без исключений». К числу таковых исключений как раз и следует отнести директора Исторического музея Аристарха Ромодановича Теодорова.
И поскольку он является одним из главных героев нашей истории, следует познакомиться с ним поближе. Внешность у Аристарха Ромодановича примечательная. Это солидный, осанистый старик, еще очень крепкий, не смотря на преклонный возраст. Рост у него значительно выше среднего, так что он на целую голову возвышается над любой толпой. И вообще, когда Аристарх Ромоданович, облаченный в черный твидовый костюм, шагает, опираясь на трость, по коридорам Снежинского колледжа или просто прогуливается по главной улице города, вид у него весьма и весьма представительный. Недаром все сразу уступают ему дорогу. Стоит директору появиться, как отовсюду раздаются приветствия. Можно подумать, что он знаком буквально со всеми! Даже таксисты и грузчики порта, бесконечно далекие от науки, относятся к нему с большим уважением. А ведь помимо Снежинска у профессора Теодорова полно знакомых в других городах, в особенности в тех, где есть исторические музеи, университеты или колледжи. Он почетный член множества исторических обществ, во многих университетах работают его ученики. Нелишне добавить, что значительную часть своей жизни Аристарх Ромоданович посвятил археологии. Его молодость прошла в постоянных странствиях. Говоря без преувеличений, он объехал весь мир. И всюду, куда бы его не забрасывала судьба, профессор Теодоров занимался тем, чем обычно занимаются все археологи – вел раскопки.
В тот день или, вернее сказать, вечер, с которого начинается наш рассказ, уважаемый профессор был очень занят. Он стоял возле письменного стола в своем кабинете на втором этаже Исторического музея и сжимал в кулаке наполовину потухшую трубку. В другой руке у него тоже была трубка, но только телефонная. Прижав ее к уху, Аристарх Ромоданович вел с кем-то обстоятельный разговор, то и дело поглядывая на часы в углу.
Часы показывали половину одиннадцатого.
Летом в Снежинске в это время обычно бывает светло. Однако сегодняшний вечер совсем не походил на обычный. Задолго до захода солнца небо над городом заволокло тучами, а потом в быстро наступившей темноте разразилась ужасная гроза. Сквозь закрытые, но не зашторенные окна в кабинет явственно доносились звуки бушевавшей на улице непогоды: то и дело раздавались удары грома, крупные капли неистово барабанили по подоконнику, ветер гнал по улицам косые струи дождя и с силой прижимал к земле деревья в саду. Говоря короче, погода стояла самая прескверная, и это совсем не нравилось Аристарху Ромодановичу. Его глаза сердито поблескивали из-за стекол очков, а густые брови грозно сходились над переносицей.
– Да, – говорил он чуть глуховатым, решительным голосом, – да мы выезжаем завтра с утра… Обязательно… Именно в тот час, который наметили… Пусть даже все улицы будут залиты водой и начнется светопреставление… Я не собираюсь отказываться от своих планов…
К слову сказать, обстановка в кабинете профессора свидетельствовала о твердом намерении исполнить свое обещание. В обычные дни здесь всегда царил образцовый порядок, теперь же все говорило о том, что хозяин готовился к переезду или к длительному путешествию. Дверцы книжных шкафов были открыты, два или три десятка толстых фолиантов (видимо тех, что профессор собирался взять с собой в дорогу) стопками лежали прямо на полу. Рядом громоздилась связка каких-то документов. На кушетке стоял раскрытый и наполовину заполненный чемодан. Некоторые вещи (среди них старый, видавший виды плащ) оказались свалены в кресло. Через открытые двери видны были двое подростков, также занимавшихся в соседней комнате упаковкой вещей.
– Как это зачем едем? – сердито говорил Аристарх Ромоданович своему невидимому собеседнику. – Разве вам не известно, что каждый год во время каникул я отправляюсь в экспедицию, чтоб приобрести новые экспонаты для нашего музея?… Нынче то же самое… Куда планируем отправиться? Конечно, на юг! Прежде всего, заедем в Меченск, потом посетим Нью-Колилэнд… да, тот, что в степи, и Орландо в горах. Через неделю будем на берегу моря в Крокодилополе, а дальше двинемся через пустыню в Мастодонс… Ну, разумеется, все давно решено и продумано… Кто меня сопровождает? Двое моих учеников из колледжа: Андрей Росков и Борис Кислых… Но я их зову запросто и без церемоний: Андрик и Бэрик… Да, они надежные и хорошие ребята. Оба прекрасно водят машину… Они и сейчас со мной, пакуют вещи в дорогу.
Прикрыв на минуту трубку рукой, Аристарх Ромоданович крикнул, обращаясь к своему помощнику:
– Бэрик! Будь осторожней с этой коробкой! Там полно стекла! Не хватало нам перед самым выездом расколошматить все реактивы!
Бэрик – невысокий толстый крепыш, одетый в тенниску и шорты, тотчас поставил коробку на место.
– Это просто невыносимо! – раздраженно проворчал Аристарх Ромоданович, – как раз в то время, когда я спешу и занят тысячью дел, мне начинают названивать по телефону.
– С кем вы беседуете, профессор? – спросил другой подросток, которого, как вы уже, наверно, догадались, звали Андрик. На нем были щегольские брюки трубочкой, белая рубашка и узкий галстук – ни дать ни взять менеджер торгового зала в каком-нибудь супермаркете!
– С кем разговариваю? – переспросил Аристарх Ромоданович. – С корреспондентом «Снежинских ведомостей». Другого времени для интервью он просто не нашел!
– Так объясните, что вам теперь не до него!
– Андрик, приходится быть политичным! Мэр и так недавно выговаривал мне, что я мало общаюсь с прессой. – Тут Аристарх Ромоданович надул щеки и проговорил густым важным басом, подражая голосу господина мэра: «Учтите, господин Теодоров, наши налогоплательщики имеют право знать, на что мы тратим их деньги!»
Вышло так похоже, что Андрик и Бэрик невольно покатились со смеху. Продолжая смеяться, они подхватили перевязанные коробки и потащили их вниз, к входной двери. Аристарх Ромоданович убрал ладонь с трубки и вновь заговорил в нее:
– О чем вы еще желаете услышать, милейший?… Хотите знать, что я думаю о своих спутниках? – профессор покосился на открытую дверь и, сбавив голос наполовину, продолжал, – мне не очень удобно говорить об этом сейчас, разве, что в двух словах. Прежде всего, об Андрике. Он учится на историка и, надеюсь, станет со временем моим коллегой. Его называют смышленым малым, да так оно и есть на самом деле, ведь он интересуется буквально всем на свете. У него острый ум, зоркий глаз и быстрая реакция. Я бы сказал, что Андрик прирожденный археолог. Если бы не его нелепое пристрастие к детективам, я бы не сомневался насчет его будущей научной карьеры… Да-да, представьте себе, он дня не может прожить без этих глупых книжек и даже не прочь при случае поиграть в сыщика! Что касается Бэрика, то у него другие недостатки: он чуточку ленив и чуточку медлителен, но зато он само добродушие… Бэрик не историк, нет, он учится на отделении деревообработки – будет когда-нибудь работать на нашей мебельной фабрике… Правда пока что его успехи не слишком впечатляют… Оба прекрасные помощники, и я рад, что они отправляются со мной. Ну вот, я ответил на все ваши вопросы, а теперь, извините, я очень занят! Приходите завтра в музей к восьми утра, и мы покажем вам наш замечательный автомобиль. Он стоит того, чтобы его осмотреть! До свидания!
2. Письма, присланные издалека
Отделавшись от навязчивого репортера, Аристарх Ромоданович сунул в рот потухшую трубку и пробурчал:
– Наконец-то меня оставили в покое!
Но тут, словно насмехаясь над ним, кто-то громко постучал во входную дверь.
– Гм, – снова нахмурился профессор, – кого еще принесла нелегкая?
Известно, что в ненастье никто без крайней необходимости не ходит в гости, и потому внезапный стук в дверь во время грозы всегда звучит значительнее, чем в ясную погоду. Как раз в такое время и начинаются истории, полные увлекательных приключений. И наша, кстати сказать, тоже! Только Аристарх Ромоданович об этом пока не догадывался. Он вышел из кабинета, миновал два темных зала и перегнулся через перила парадной лестницы.
– Андрик, Бэрик, – позвал он, – кто это к нам на ночь глядя?
– Это с почты, профессор, – крикнул Бэрик.
– Курьер принес вам два письма! – сообщил Андрик.
Он быстро взбежал наверх, внимательно осмотрел конверты и добавил:
– Почерк одинаковый, значит автор у обоих посланий один и тот же. Обратного адреса нет, однако, судя по штемпелю, письма пришли из Мастодонса. Первое отправлено восемь дней назад, второе – пять, а принесли их одновременно! Занятно! – Прежде, чем сесть за второе письмо ваш корреспондент успел перебраться из одного места в другое.
– С чего ты это взял? – удивился Бэрик.
– Взгляни сам, – отвечал Андрик. – Видишь, какие разводы и пятна на первом конверте? А строчки неровные и всюду выползают за линии. Бьюсь об заклад, писали ночью, держа конверт на коленях и при тусклом свете, причем руки того, кто запечатал письмо, были испачканы в пыли. Теперь посмотри на второй конверт: все чисто, аккуратно. Адрес надписывали, сидя за столом; днем или при ярком свете лампы.
Профессор Теодоров недоверчиво пожал плечами. Мы знаем, что он не одобрял горячего пристрастия Андрика к детективам. Наивная вера обывателей во всесилие логического мышления (например, в то, что настоящий сыщик, заполучив в свои руки клочок бумаги с несколькими ничего не значащими строчками, может рассказать о писавшем всю его подноготную) казалась ему смешной. Поэтому он спросил не без иронии:
– И что ты еще можешь поведать нам об этом таинственном незнакомце?
– Да так, – скромно заметил Андрик, – могу добавить еще кое-что, если хотите. – Письма пришли из Мастодонса, между тем, известно, что там постоянно работают археологи. Я думаю, эти послания отправлены кем-нибудь из них. Какой-то ваш коллега, профессор, сидя прямо у походного костра, спешно набрасывал вам свое послание, возможно, хотел поделиться важным открытием.
– Браво, Андрик! – воскликнул Аристарх Ромоданович. – Сказать, по правде, прикидываясь сыщиком, ты порой несешь порядочный вздор, но сегодня ты превзошел сам себя: каждое твое слово попало в самую точку! Хотя на конверте нет подписи, этот почерк я узнаю из сотни других. Тут рука моего ученика Влада Норова. Да будет тебе известно, что он археолог из Орландо и последние три года ведет раскопки древних пирамид в Мастодонсе. Дело в том, что Влад одержим давней, и я бы даже сказал, дерзкой мечтой: он хочет разыскать мумию великого мастофара!
– А это так важно? – спросил Бэрик.
Как мы слышали, простодушный толстяк не был историком и предполагал в будущем зарабатывать на жизнь прозаической сборкой шкафов и диванов. Такие слова, как «пирамида» и «мумия», бросавшие в жар любого археолога, для него оставались пустым звуком. И если сердце Андрика, когда при нем заговорили о «великом мастофаре», мучительно замерло в предчувствии чего-то таинственного и необыкновенного, то сердце его друга продолжало спокойно постукивать у него в груди, словно какой-нибудь механический насос.
– Ах, Бэрик! – воскликнул Аристарх Ромоданович, – неужели ты ничего не слыхал о древнем царстве мастодонсян и об их богоподобном царе мастофаре? Нет?! Тогда ты обязательно должен выслушать эту историю. Она того стоит!
3. Мастодонс Древний и Мастодонс Новый
Аристарх Ромоданович и его юные помощники вернулись в кабинет. Тут профессор встал возле окна, скрестил на груди руки, будто читал лекцию, и начал свой рассказ: «Давным-давно, может быть, тысячу лет, а, может быть, и больше, тому назад далеко на юге, на границе пустыни лежало великое и богатое царство. Столицей его был прекрасный город Мастодонс на берегу реки Великой. Населял его трудолюбивый и мудрый народ. Мастодонсяне отвели от реки множество каналов и создали среди бесплодной пустыни благоуханный цветущий оазис. Огромный город, утопавший в садах и парках, украшали роскошные дворцы и величественные храмы. Все здесь поражало иноземцев необычайным богатством. До наших дней дошли рассказы о прекрасных золотых уборах, в которых щеголяли знатные мастодонсяне, о золотых жезлах, золотых статуях, золотых скамьях, колесницах и ладьях. Золотом покрывали обелиски, высившиеся перед храмами, и громадные колонны. Даже стены и полы выстилали золотыми пластинками. В пору было поверить, что драгоценного металла в Мастодонсе столько же, сколько праха земного!
Но особенной роскошью отличался дворец местного царя, носившего звучный титул мастофара. Повсюду здесь блестели золото и драгоценные камни, лоснилось черное дерево, шуршало тонкое до прозрачности полотно, курились дорогие благовония. Тут и там можно было видеть редкие растения и яркие картины. Одно празднество во дворце сменялось другим, причем мастофар по каждому поводу спешил богато одарить своих придворных…
Так продолжалось сотни лет. Казалось, процветание Мастодонса будет длиться вечно, однако все в мире имеет конец. Наступил он и для этого города. Ведь богатство не упало на здешних жителей с неба, оно было даром реки Великой. Только благодаря ей зеленели хлеба на полях, только благодаря ей ширилась заморская торговля с другими странами. Но однажды река ушла, и все закончилось…»
– Как это ушла? – удивился Бэрик, – разве река может уйти?
– Да, – отвечал Андрик, – бывает и такое. Древний Мастодонс находился на западном берегу реки, а на противоположной стороне тянулась хотя и не очень высокая, но длинная гряда Скалистых гор. И вот однажды по какой-то причине река совершила поворот и потекла по новому руслу к востоку от этой гряды. Теперь между Мастодонсом и Великой лежали горы, и на обреченный город стала наступать пустыня.
– Былое величие Мастодонса, – продолжал Аристарх Ромоданович, – растаяло, как дым. Пески засыпали окрестные поля. Хлеба стало мало. Заморские купцы не могли больше приводить свои корабли к набережным города. Да и сами набережные походили больше на надгробья, возвышающиеся над высохшим руслом. Богатства, накопленные прежними поколениями, быстро истощились. Золотые вещи и безделушки, встречавшиеся когда-то на каждом шагу, исчезли. Стараясь пополнить оскудевшую казну, правители содрали золотую облицовку со стен и колонн древних храмов, с роскошных обелисков, но даже такой ценой им не удалось вернуть Мастодонсу его прежнее процветание. Жители стали покидать обреченную столицу и расходиться кто куда… Прошло несколько лет, и пустыня окончательно поглотила мертвый город…
– Какая грустная история, – вздохнул Бэрик.
– В действительности все не так печально, дружок! – поспешил успокоить его профессор. – Ведь народ мастодонсян не погиб, не рассеялся по свету, он живет и здравствует по сей день. Конечно, ему пришлось много вынести, мастодонсян долго преследовали всяческие беды и невзгоды, но в последнее время дела поправились и идут намного лучше.
– В самом деле? – оживился Бэрик. – Мастодонс опять возродился?
– И да и нет, – отвечал Андрик. – Город, который называется теперь Новым Мастодонсом или просто Мастодонсом также располагается на берегу реки Великой, но гораздо ниже того места, где стоял древний Мастодонс. Насколько мне известно, еще недавно он имел репутацию жалкого заштатного городишки. Но теперь, кажется, все изменилось?
– Совершенно верно! – подтвердил Аристарх Ромоданович. – Мастодонс стоит на пороге великих перемен!
– А что произошло? – спросил Бэрик. – Горожане отыскали свое древнее золото?
– Нет, то золото исчезло безвозвратно, – улыбнулся профессор. – Но в окрестностях города обнаружили месторождение медной руды. Торговля медью уже приносит мастодонсянам неплохие доходы! Слава богу, этот металл сейчас в цене, и за него готовы платить приличные деньги. Проблема в том, что выплавка меди требует много электроэнергии.
– Понимаю, – кивнул Бэрик. – Добывать электричество в пустыне – безнадежное занятие!
– А вот тут ты не прав, – возразил Андрик. – Лучшего места для сооружения электростанции, чем окрестности нового Мастодонса, трудно даже представить.
– Да, – кивнул Аристарх Ромоданович. – С тех пор, как река Великая изменила течение, она несет свои воды через Скалистые горы. В нескольких километрах от города располагается длинное узкое ущелье. Лет двадцать пять назад генерал Бомбаса, управлявший тогда Мастодонсом, придумал перегородить в этом месте реку плотиной и построить электростанцию. Задача была трудной. Многим она даже казалась невыполнимой. Но Бомбаса пригласил в свой город опытных инженеров, и вскоре строительство плотины началось. Правда, сооружение ее шло не так быстро, как хотелось бы, и завершилось совсем недавно. Бомбаса не дожил до этого счастливого дня. Тем не менее, его мечта осуществилась – река широко разлилась и затопила всю горную долину. Теперь вблизи Мастодонса появилось настоящее рукотворное море! Представьте себе: с одного берега невозможно разглядеть противоположный. Как подумаешь, что огромное озеро возникло на том месте, где раньше лежали одни только бесплодные пески и голые скалы, то, право, оторопь берет от удивления!
– Я ужасно рад за мастодонсян, – воскликнул Бэрик.
– Еще бы! – поддержал его Андрик. – Плотина зараз решила все их проблемы. Падающая с огромной высоты вода крутит турбины электрогенераторов. Вырабатываемого ими электричества хватит, чтобы осветить полсотни таких городов, как нынешний Мастодонс, и снабдить энергией несколько медеплавильных заводов. Когда завершится строительство, начнется совсем другая жизнь!
4. Сенсационное сообщение Влада Норова
На минуту в кабинете воцарилась пауза, потом Бэрик напомнил:
– Профессор, вы хотели рассказать нам о вашем ученике Владе Норове.
– Да-да, конечно, – спохватился Аристарх Ромоданович. – Вы ведь помните, что в позапрошлом месяце я летал на археологическую конференцию в Крокодилополь? Событие это весьма заметное, и народ на него съезжается со всего мира. Целых три дня археологи читают доклады и знакомят друг друга с самыми последними открытиями.
Первое заседание должно было начаться в двенадцать часов, но уже в десять Дом ученых стал заполняться приглашенными. В фойе, которое по обычаю считается местом сбора молодежи, стоял невообразимый шум. Здесь яростно спорили между собой аспиранты и младшие научные сотрудники, успевшие опубликовать в археологических журналах лишь пару-тройку небольших статей. Как и положено в их возрасте, они очень мало считались с авторитетами. Когда я проходил мимо, до моих ушей то и дело долетали фразы, вроде: «Вы несете абсолютную чушь, коллега…», «Вздор! Вздор…» или «А я утверждаю, что все на самом деле было так…» В холле царила совсем другая атмосфера. Тут небольшими группками собрались ученые с именем, успевшие прибавить к своим докторским диссертациям по нескольку солидных монографий. Они вели спор не торопясь, в полголоса и спокойно досказывали фразы до конца, уверенные, что никто не оборвет их на полуслове. В самом зале заседаний было пусто, и стояла благоговейная тишина. Только в креслах президиума дремало несколько маститых академиков, которые уже давно не вели своих раскопок и не публиковали новых работ, но неизменно посещали все археологические конференции. «Ну, к этим мне присоединяться пока рано!» – подумал я и решил навестить нашего председательствующего доктора Иероглифусова. В его кабинете уже сидели несколько моих старых знакомых, представляющих собой самый цвет нынешней археологической науки. Все они, как оказалось, с нетерпением ожидали моего приезда.
– Ага! – воскликнул доктор Иероглифусов, едва я показался на пороге. – Профессор Теодоров! Вот, кто нам все объяснит!
– Приветствую вас, коллеги, – отвечал я, – буду рад оказать вам услугу.
Присутствующие нерешительно переглянулись. Наконец, слово взял академик Дилемов – личность весьма известная в наших кругах: признанный знаток древней мастодонсской истории и автор нескольких популярных учебников.
– Скажите, профессор, – спросил он, – вам приходилось слышать о некоем Владе Норове из Орландо?
– Еще бы! – отвечаю я. – Несколько лет назад я читал в Орландском колледже специальный курс об археологических раскопках в Мастодонсе, и Норов был самым лучшим и самым многообещающим из моих учеников. Смею предположить, что годиков, эдак, через семь или восемь он займет достойное место среди признанных корифеев нашей науки.
– Годиков через семь или восемь? – саркастически переспросил академик Дилемов. – Боюсь, вы недооцениваете апломба вашего протеже. Норов вовсе не собирается ждать так долго! Гляньте, на что этот юнец замахивается уже сегодня!
Тут мне протянули список участников конференции, записавшихся на сегодняшнее выступление. Я быстро пробежал его глазами, нашел фамилию Норова и невольно присвистнул от неожиданности. В программке значилось буквально следующее: «Влад Норов из Орландо, занимающийся на протяжении всего прошедшего года раскопками в Мастодонсе, желает прочитать доклад на тему: «Тайна мумии великого мастофара, или Подлинные причины падения Древнего Мастодонского царства. Опровержение гипотезы академика Дилемова»».
– Нет, каково это слышать! – возмутился уважаемый академик. – Этот молокосос осмелился назвать мою строго обоснованную теорию гипотезой, другими словами, всего лишь научным предположением, в то время как она является твердо установленным фактом! Ведь даже школьники знают теперь, от чего погиб Древний Мастодонс! Это случилось из-за изменения русла реки Великой. При чем здесь какая-то мумия, какого-то великого мастофара? У меня такое ощущение, что мы в балагане, а не на научной конференции!
Остальные разделяли его негодование.
– Я согласен с коллегой! – заявил доктор Идеманте, маленький и очень строгий субъект, также известный своими работами по истории Мастодонса. – Молодежь потеряла всякое уважение к старшим. Мне кажется, наш председательствующий, должен ответствеенее подходить к отбору докладчиков. Мы полжизни провели на раскопках, а вынуждены выслушивать всякий вздор, который с умным видом несут дилетанты, всего лишь дважды копнувшие песок лопатой.
Со всех сторон раздался ропот возмущения.
– Друзья! – возразил я. – Давайте не будем горячиться! Конечно, Норов проявил большую дерзость. Но разве мы в его возрасте были другими? Глубокоуважаемый Игорь Наркисович, – обратился я к академику Дилемову, – вспомните, как вы выступили с опровержением книги всеми уважаемого академика Силогиусовича! Если мне не изменяет память, вы были тогда не на много старше Норова.
Это напоминание смягчило гнев почтенного ученого и несколько разрядило обстановку.
– Вы правы! – воскликнул Дилемов, самодовольно потирая руки, – мой доклад произвел тогда порядочный переполох среди наших старичков. Разговоры о нем не смолкали и полгода спустя!
Итак, Норова пока что оставили в покое, но о нем, конечно, не забыли. Когда началось заседание, все с нетерпением ожидали выступления моего ученика. Не успел председательствующий Иероглифусов назвать имя Норова и громко произнести тему доклада, как в зале сразу стихло всякое шушуканье.
Я тоже пребывал в нетерпении. Через несколько секунд на трибуну поднялся невысокого роста щуплый молодой человек в потрепанном костюмчике, который болтался на нем, словно тряпка на плетне. Я, конечно, тотчас узнал своего старого знакомого. Хотя со времени нашей последней встречи минуло несколько лет, Норов совсем не изменился: те же всклокоченные на голове волосы, те же резкие угловатые движения и та же речь скороговоркой. Галстук завязан кое-как. На самом кончике носа – нелепые круглые очки. Несмотря на возбуждение, держался он довольно скованно, так что дерзость, и даже некоторая нагловатость, самым поразительным образом мешались в нем с робостью. Чувствовалось, что Норов первый раз выступает перед такой представительной аудиторией и от того сильно волнуется. Это что касается внешности. А что до его выступления, так оно и в самом деле оказалось весьма любопытным.
Первым делом Норов отыскал среди сидящих в зале академика Дилемова, саркастически усмехнулся и заговорил высоким, срывающимся голосом:
– Господин Дилемов пишет в своих книгах, что, дескать, древний Мастодонс погиб от того что лишился воды. Однако осмелюсь утверждать, что это совсем, совсем не так!
Столь неожиданное начало доклада немало позабавило собравшихся. Со всех сторон послышались громкие восклицания. Академик Дилемов, сильно задетый этой выходкой, откашлялся и спросил:
– А какие у нашего уважаемого коллеги есть аргументы в пользу подобного, без преувеличения сказать, смелого утверждения?
Зал замер в ожидании ответа. Я тоже терялся в догадках и думал про себя: «Какие тут можно найти аргументы? Общеизвестно, что вокруг Мастодонса простирается бесплодная пустыня. Сплошь пески да камни. Все очевидно до безобразия». Но тут выяснилось, что мой Влад совсем не так прост, как могло показаться на первый взгляд.
– Мы знаем, – говорит он, – что в Мастодонсе сейчас воды нет. То есть, нет ни речек, ни ручьев, ни источников, но вы забываете, уважаемые коллеги, о водах подземных! Как вы думаете, глубоко или нет, залегают под Мастодонсом водоносные слои?
Спросил – и посмотрел в зал, ожидая ответа. Но все молчали. Норов выдержал паузу и продолжил:
– В прошлом месяце по моей просьбе в заброшенном городе пробурили несколько скважин. Оказалось, что в некоторых местах вода располагается всего в двух десятках метров от поверхности! И добыть ее совсем нетрудно – достаточно выкопать глубокий колодец. Мастодонсяне, кстати, прекрасно умели это делать. Конечно, вернуть былого процветания городу они бы не смогли, но сносно существовать – без проблем! В конце концов, многие в этом мире попадали в несравнимо худшие ситуации. Поэтому я и утверждаю, что жителей прогнала из города совсем не засуха. Нет! Причина была иная!
Тут зал буквально взорвался. Все заговорили, заспорили. Вот ведь как бывает: столько лет все были уверены, что гибель Мастодонсского царства неразрывно связана с изменением русла реки, столько книг написали на эту тему, столько диссертаций защитили, и вот появляется никому не известный юнец и двумя словами опрокидывает, можно сказать, десятилетиями признаваемое мнение. На всех лицах читались растерянность и недоумение. «Ай, да Норов! – сказал я себе, – ай, да молодец! Так и надо нас, старых всезнаек учить уму-разуму».
Из всего зала один только академик Дилемов сохранил способность к спору. Он ведь был стреляный воробей, ему случалось побеждать и не в таких баталиях. Когда шум в зале немного стих, Дилемов спрашивает у Влада:
– Уважаемый коллега! А как вы сами объясняете исход жителей из Мастодонса? Есть у вас на этот счет какая-нибудь гипотеза?
Он, видно, хотел сбить Норова с толку, но тот и бровью не повел.
– Конечно, есть, – отвечает мой ученик, – и я вам ее сейчас изложу. Мне удалось выяснить, что за несколько лет до окончательного запустения города на мастодонтян напали грозные пришельцы, явившиеся с запада, из глубины пустыни. Это были страшные и свирепые кочевники, противостоять которым ослабевшее царство оказалось не в состоянии. Потомки тех, кто когда-то сам правил обширной и сильной империей, склонились перед чужаками и признали их власть! Предводитель пришельцев сам взошел на царский престол и провозгласил себя не просто мастофаром, а «великим мастофаром»! Вот это событие и послужило причиной окончательного запустения города.
– Простите за любопытство, коллега, – крикнул со своего места доктор Идеманте. – А вы уверены, что этот таинственный царь не является плодом вашего воображения?
– Я надеюсь, мне вскоре удастся предъявить, по крайней мере, два доказательства существования великого мастофара.
– Как, у вас даже доказательства есть? – насмешливо переспросил доктор Идеманте, – и какие, если не секрет?
– Я предполагаю найти огромную золотую статую великого мастофара и его мумию!
– Ах, вы только предполагаете их найти! – протянул Идеманте. – А я думал, вы прямо сейчас достанете их из кармана.
В зале послышались смешки, и это сбило Норова с толку. Бедняга ожидал встретить совсем другой прием!
– Позвольте узнать, коллега, – спросил академик Дилемов, – откуда вы почерпнули все эти сведения? Признаюсь вам – я уже тридцать лет занимаюсь историей Мастодонса, но ни разу не слышал ничего подобного!
– Разумеется, не слышали, – отвечает ему Норов, – потому что я вычитал это в одной древней рукописи, которая пока никому не известна.
– И где вы ее обнаружили?
– Купил на рынке у одного торговца!
Надо признать, что своим ответом Норов сильно испортил прежнее впечатление. Нет ничего хуже для археолога, чем ссылаться на документ, купленный на рынке! Его сразу перестают воспринимать всерьез. Вот если бы Норов разыскал эту пресловутую рукопись под землей, в какой-нибудь гробнице, или, на худой конец, в старинном архиве, тогда другое дело! А так столпы нашей археологической науки сразу потеряли к нему интерес и даже немножко оскорбились, словно важные мудрецы, которые позволили какому-то мальчишке увлечь себя пустыми бреднями. Старик Дилемов только этого и дожидался и поспешил нанести своему противнику новый удар.
– Должен сказать, юноша, – обратился он к Норову, – что ваши опыты с бурением весьма остроумны, но не имеют никакой научной ценности.
– Это почему же? – обескуражено спросил тот.
– А потому, что после строительства плотины, уровень грунтовых вод мог значительно повыситься, и сейчас воду можно добыть там, где прежде об этом не приходилось даже мечтать!
Ничего не скажешь – это был сильный ход! Все археологи вскочили с мест и зааплодировали. А Норов затравлено оглядел зал и тихо сошел с трибуны. Конечно, он мечтал об аплодисментах, но не таких.
Я увидел, что бедняга совсем сник, и решил его хоть как-то поддержать. Попросил слова, взошел на трибуну и экспромтом сказал небольшую речь. Заметил, между прочим, что древний Мастодонс располагается на порядочном расстоянии от озера Бомбасы, так что влияние последнего на уровень подземных вод совсем не так однозначно, как может показаться на первый взгляд. Потом заговорил о неведомой рукописи и тут же по памяти привел несколько известных мне примеров, как некоторые археологи случайно покупали на рынке манускрипты, оказавшиеся на поверку ценными историческими документами. Словом, постарался, как мог, смягчить неприятный осадок от неудачного выступления Норова. Мой ученик сразу воспрянул духом бросился мне навстречу:
– Благодарю вас, дорогой профессор! Вы спасли мою научную репутацию!
– Да ладно, – ответил я, – не преувеличивайте, дружище!
– Ничего, – проворчал Норов, – пройдет немного времени, и я докажу этому надутому гордецу Дилемову, как он во мне ошибался! Я поставлю его на место!
– Поставишь Дилемова на место? – переспросил я. – Хотелось бы посмотреть, как это у тебя получится.
– Очень просто! Ведь в рукописи, о которой я упомянул, помимо всего прочего содержалось указание на место, где располагалась пирамида великого мастофара. Я начал там раскопки и – нашел!
– Что нашел? – удивился я.
– Как что? Пирамиду! И представьте себе, она, кажется, не разграблена!
– Не может быть!
– А вот и может! Понятно, что до тех пор, пока гробница не вскрыта, утверждать что-либо определенное нельзя. Но за все это время я не обнаружил в ней ни одного воровского лаза!
От неожиданности я просто лишился дара речи. Ведь найти не разграбленную пирамиду – это заветная мечта каждого археолога! Известно, что сокровища большинства пирамид были расхищены еще в древности. И даже трудно представить, как много потеряла от этого наука! Мало того, что грабители разбили, перелили в слитки множество уникальных произведений искусства, они переломали и испортили все то, что не имело в их глазах ценности (а ценили они одно только золото!). Прекрасные кувшины с дивной росписью, редчайшие свитки, содержащие в себе древние хроники, старинная мебель – все погибло без следа! Насколько больше знали бы мы о прошлом, если бы обстановка пирамид дошла до нас нетронутой! И вот передо мной стоит зеленый юнец, который утверждает, что нашел не разграбленную пирамиду! А если, в придачу, в ней окажется еще и мумия неведомого царя, этого пресловутого великого мастофара, то находка Влада станет не просто величайшим открытием за всю историю археологии, но и настоящей мировой сенсацией!
Заметив мое изумление, Норов схватил меня за руку и сказал:
– Профессор, вы были единственным, кто поддержал меня сегодня. И, кроме того, вы мой учитель. Поэтому я приглашаю вас к себе на раскопки – приезжайте в Старый Мастодонс и вы на месте убедитесь в справедливости моих слов.
– Что ж, – воскликнул я, – сердечно благодарю, мой друг, за приглашение. Я им, конечно, воспользуюсь. Перед тем, как возвращаться к себе в Снежинск, я как раз собирался заглянуть в Мастодонс. Подышать, если можно так выразиться, воздухом моей юности. Так что жди меня на следующей неделе в гости.
– Буду рад, – ответил он.
5. На раскопках
– Итак, – продолжал Аристарх Ромоданович, – мы расстались с Норовым очень довольные друг другом. Я вернулся к своим делам, но мысль о полученном приглашении не покидала меня ни на минуту. Когда археологическая конференция завершилась, я отправился в Мастодонс и первым делом заглянул в Исторический музей. Тут выяснилось, что прежний директор, мой старый хороший друг господин Аденариус, ушел на пенсию, а его место заняла незнакомая мне особа с весьма звучным именем – Матильда Альбертовна Цорова. Я позвонил новой директрисе из вестибюля музея, и она тотчас приняла меня без всяких церемоний. Войдя в кабинет, я увидел невысокую женщину лет сорока, в брючном костюме с короткой стрижкой и решительным выражением на лице. «Эге, – подумал я, – та еще штучка!» И действительно, госпожа Цорова оказалась энергичным и общительным человеком. Мы с ней мигом познакомились и уже через пять минут болтали как старые друзья. Между прочим, я поинтересовался, чем она сейчас занимается, и даже рискнул предположить:
– Наверно, разгадываете какую-нибудь загадку Древнего Мастодонса?
– Узнаю археолога! – ответила с улыбкой Матильда Альбертовна. – Вечно у вас на уме одни раскопки! А между тем, Новый Мастодонс тоже имеет свои тайны, и, смею уверить, они не менее увлекательны, чем древние!
– Скажете тоже! – не поверил я. – Назовите хоть одну.
– Вы что-нибудь слышали о бункере генерала Бомбасы?
– Нет, – признался я.
– Но вам, конечно, известно, что генерал самовластно распоряжался в нашем городе целых тридцать лет? Принято считать, что он пользовался горячей любовью мастодонсян, однако, что греха таить – тайных врагов у Бомбасы тоже хватало. Говорят, на случай возможных неприятностей он соорудил где-то в Скалистых горах секретный бункер, в котором мог без опасений прожить хоть десять лет. Было бы интересно заглянуть туда! Но, увы, никто до сих пор не знает, где этот бункер находится!
– Ничего удивительного, – заметил я, – старый генерал умел хранить свои секреты!
Поговорив еще немного об этой странице недавней мастодонсской истории, я перевел разговор на своего ученика.
– Влад Норов? Как же, знаю, знаю! – воскликнула госпожа Цорова. – Это такой забавный молодой человек с пышной… э-э-э прической? Он заезжал в наш музей, когда брал разрешение на проведение раскопок. Но с тех пор я его больше не видела. Неужели он умудрился найти что-нибудь стоящее?
Я сообразил, что мой ученик не произвел на директрису особого впечатления, и сказал:
– Освобождайте пока не поздно залы под новые экспонаты. Как знать, может через год-другой Мастодонсский музей войдет в десятку самых посещаемых музеев мира!
Матильда Альбертовна недоверчиво усмехнулась, а я небрежно спросил:
– Разве вы не слыхали? Влад нашел не разграбленную пирамиду!
От изумления госпожа Цорова едва не свалилась со стула.
– Ах, вот как! – закричала она, – Норов нашел пирамиду, да еще не разграбленную? А мне, значит, ни слова! Сидит себе и копает потихоньку, будто это дело никого, кроме него, не касается! Это безобразие! Я буду жаловаться в городской магистрат!
Тут я смекнул, что могу оказать моему другу плохую услугу, и постарался, как мог, смягчить гнев Матильды Альбертовны.
– Давно известно, – говорю, – что истинные таланты – особы малоприятные. Ну что поделаешь, приходится принимать их такими, какие они есть! Зато подумайте, какой шум поднимется, если Норову улыбнется удача! А ведь открытие этой пирамиды, всецело его заслуга.
– Хорошо, – милостиво сказала директриса, – победителей, как говорится, не судят. Но я должна собственными глазами посмотреть на раскопки. Завтра же отправлюсь туда вместе с вами!
На другое утро я зашел за своей новой приятельницей и застал ее в обществе весьма колоритного субъекта. Это был спортивного вида мужчина, лет 40-45, поджарый и мускулистый, облаченный в черный костюм и с котелком на голове. Его маленькие глазки угрюмо смотрели из-под густых бровей, а во рту торчала толстая сигара.
– Доброе утро, профессор! – приветствовала меня Матильда Альбертовна. – Познакомьтесь с нашим главным блюстителем порядка инспектором Дойчелом!
Мы обменялись рукопожатиями, и я спросил инспектора, чем он так озабочен.
– Веселого мало, – отвечал полицейский и сердито пожевал сигару. – Меня известили, что вчера вечером из крокодилопольской тюрьмы сбежал знаменитый бандит и налетчик по кличке Эйму. Не далее как полгода назад я самолично защелкнул на его руках браслеты наручников! Молодчик должен был провести за решеткой еще лет двадцать не меньше! Теперь он на свободе и значит, замышляет новые преступления!
– Какой ужас! – воскликнул я.
– И это еще не все! – взволнованно заметила госпожа Цорова. – На пару с громилой из тюрьмы улизнула его старая сообщница Красотка Мамба.
– А кто она такая?
– Я искренне желаю вам, профессор, никогда не встречать Красотку на своем пути! – проворчал Дойчел. – Это жестокая и циничная преступница, которая, не задумываясь, пускает в ход свой маленький отравленный кинжал. Одна едва заметная царапина – и вы расстанетесь с жизнью так же верно, как будто вас от души угостили свинцом. Каково знать, что теперь эта парочка на свободе и того гляди пожалует к нам в Мастодонс?
– Надеюсь, – сказал я, – вы сумеете поймать их прежде, чем они успеют натворить зла!
– Конечно, я их поймаю, – уверенно изрек инспектор, – но едва ли я смогу предотвратить задуманное ими преступление…
Распрощавшись с Дойчелом, мы уселись в машину и отправились в путь: переправились на пароме через реку, совершили изрядный пробег по шоссе, потом свернули на грунтовую дорогу, петлявшую между невысоких холмов. Госпожа Цорова сидела за рулем, а я внимательно вглядывался вдаль, стараясь определить, где находится пирамида Норова. Только ничего особенного я не увидел и сообразил, что мы приехали лишь тогда, когда автомобиль приблизился к пирамиде вплотную. Удивляться тут, собственно, нечему, поскольку за прошедшее время первоначальный облик пирамиды изменился до неузнаваемости. Тысячелетие назад она имела правильную форму и представляла собой грандиозное тридцатиметровое сооружение. В основании его лежал квадрат, а боковыми сторонами служили четыре равнобедренных треугольника. Но с тех пор верхняя, остроконечная, часть пирамиды, наиболее подверженная разрушению, развалилась, а острые грани сгладились под действием сильных ветров. Красивую облицовочную плитку еще в древности растащили на свои нужды окрестные жители. В результате пирамида превратилась в бесформенную груду камней и была наполовину погребена под землей. Сверху ее также занесло песком. Так посмертный дворец мастофара принял вид обычного холма, ничем не примечательного, как две капли воды похожего на соседние холмы. Госпожа Цорова сама призналась мне позже, что в детстве несколько раз бывала в этих местах, но даже подумать не могла, что под землей скрываются остатки древней пирамиды!
А если хотите знать, как археологи ведут раскопки, то я вам сейчас объясню. Перво-наперво требуется "напасть на след" древней пирамиды. Вокруг Мастодонса сотни холмов, но разыскать надо тот единственный, который, наподобие ореха, скрывает в себе драгоценное ядро. Это самое трудное! Иной археолог раз тридцать берется за дело в разных местах, копает, копает, а все без толку. Но положим, вам повезло. Тогда возникает другая проблема – как проникнуть внутрь пирамиды? Нисколько не погрешу против истины, если скажу: каждая гробница – это настоящий "ларчик с секретом"! Древние мастодонсяне могли устроить вход где угодно, да еще старались тщательно замаскировать его, чтобы не бросался в глаза. Его и раньше не всякий мог заметить, а каково сделать это сейчас, когда пирамида погребена под землей? Пока доберешься до нужного места, перекидаешь сотни тонн грунта. И какого грунта! Плотно слежавшаяся глина, пополам с щебнем – твердая, как камень!
Организуют раскопки следующим образом. Археолог отправляется в Мастодонс и нанимает среди тамошних жителей землекопов. Каждый берет столько, сколько ему позволяют финансы – кто полдюжины, кто дюжину. Лишних рабочих рук никогда не бывает. Затем устраивают рядом с пирамидой лагерь, собирают подъемную машину, прокладывают рельсы для вагонеток, и пошла работа! Одни копают, другие поднимают грунт на поверхность и заполняют вагонетки, третьи отвозят его подальше от раскопа. Бывает, за месяц такие горы наваливают, будто здесь разрабатывается шахта или рудник. Да! Таким вот образом пирамида постепенно освобождается из земли и предстает перед глазами в своем, если можно так выразиться, первозданном виде. Археолог наблюдает за всеми работами и внимательно осматривает очищенную поверхность. Ищет он, как я уже сказал, вход. Но находит, как правило, не его, а воровские норы, тут и там пробитые в камне древними грабителями. Наткнуться на подобную дыру – самое тягостное для археолога зрелище. Сразу становится ясно, что все ценности из погребения давно похищены, и в лучшем случае тебя ждут внутри одни только голые стены!
У Норова все шло примерно так, как я описал. Когда мы остановились, я увидел, что из раскопа торчит верхушка рукотворной горы, очень отдаленно напоминающая пирамиду. Только при ближайшем рассмотрении можно было определить, что вся она сложена из крупных известковых блоков, то есть имеет рукотворное происхождение. Верхняя кромка этой горы поднималась над землей всего на семь или восемь метров. Основание же ее пряталось глубоко под землей, и рабочие Норова как раз его откапывали. По округе разносился скрип подъемного колеса, грохот пересыпаемых камней, да стук вагонеток. Самая сладостная для археолога музыка! Я как услышал все эти звуки, так даже прослезился от избытка чувств. Припомнил свою молодость и честолюбивые мечты, владевшие мною тогда. Ах, как давно это было!
Ну, да ладно. Остановившись неподалеку от места раскопок, мы выбрались из машины, причем наши ноги сразу утонули по щиколотку в мелком горячем щебне. Солнце палило во всю, и зной стоял такой, что мало не покажется! А если к этому прибавить пыль, которая густым облаком поднималась над работающими землекопами, то вы сможете составить представление о буднях археолога в Мастодонсе! Я подошел поближе и осмотрелся. Все выглядело именно так, как я ожидал: с западной стороны к пирамиде примыкала глубокая траншея, от края раскопа на юг уходила временная узкоколейная дорога для вагонеток, вдоль нее тянулись кучи щебня и земли. Неподалеку помещался сарай, собранный из щитоблоков, и стояла просторная палатка.
Едва разнесся слух о нашем приезде, из этой палатки выбежал Влад Норов. Его волосы были также всклокочены, а костюм находился в таком же беспорядке, как и при нашей первой встрече. Но он чувствовал себя на раскопках, как рыба в воде. Пять рабочих, которых Норов нанял в Новом городе, беспрекословно подчинялись каждому его слову.
– Профессор! – закричал он, увидев меня, но тут заметил директрису, сильно смутился и добавил. – Госпожа Цорова! Чрезвычайно рад вас видеть! Проходите и чувствуйте себя как дома.
– Именно так я и собираюсь поступить, – заявила Матильда Альбертовна и погрозила ему пальцем. – Как это вы умудрились скрыть от нас свою великолепную находку?
– По правде сказать, – неуверенно отвечал Норов, – мне пока нечем особенно похвастаться.
Забавно было, что, бесстрашно бросив на конференции вызов грозному Дилемову, он теперь так явно робел перед своей маленькой начальницей.
Между тем, присмотревшись получше, я заметил в основании пирамиды широкое отверстие. Рядом лежала груда камней – вероятно, это была разобранная кладка стены.
– Дружище! – воскликнул я, – вы уже разыскали вход и проникли внутрь! И это называется «нечем похвастаться»? Я вас поздравляю!
– Увы, профессор, – вздохнул Норов, – мы смогли продвинуться вперед всего на десяток шагов.
– Отчего так?
– Дорогу нам преградило неожиданное препятствие. Впрочем, спускайтесь и сами увидите!
Само собой, мы не заставили его повторять приглашение дважды! Войти внутрь только что вскрытой пирамиды! Разве есть на свете что-то более волнующее и прекрасное? К краю траншеи была пристроена крепкая деревянная лестница. Мы быстро спустились вниз. Заглянув в пролом, я увидел широкий коридор, который полого уходил вниз и упирался в большую каменную глыбу, наглухо преграждавшую путь. Ничего подобного мне никогда еще не приходилось видеть.
– Откуда взялся этот камень? – удивился я.
– Представьте себе, он упал сверху, – объяснил Норов. – Отсюда вверх уходит широкая вентиляционная шахта. Она была необходима во время строительных работ. Ведь, пирамида сильно прогревалась на солнце, и чтобы не задохнуться, рабочим требовался постоянный приток свежего воздуха!
– Пусть так, но я не понимаю, как глыба попала в коридор, – воскликнула госпожа Цорова.
– Я могу предположить, – отвечал Норов, – что после погребения умершего мастофара, когда его мумия оказалась на своем месте в усыпальнице, потребовалось преградить доступ внутрь пирамиды. Тогда строители подняли наверх и сбросили в шахту этот камень. Он застрял поперек коридора, замуровав его, словно неприступная скала.
– Как же нам быть? – спросила Матильда Альбертовна.
– Придется пробивать внутри камня туннель, – развел руками Норов. – Сегодня вечером мои рабочие приступят к этому делу. Если все пойдет так, как я рассчитываю, дня через четыре мы проделаем в камне широкий проход и сможем исследовать ту часть пирамиды, которая от нас скрыта.
– Какая жалость! – воскликнул я. – Мне просто необходимо сегодня уехать! Увы, я не увижу этого захватывающего зрелища! Но обещай, Влад, что будешь держать меня в курсе твоих раскопок и обязательно сообщишь, если откроешь что-нибудь интересное.
– Можете не сомневаться, профессор, – пообещал Норов, – вы будете первым, кто узнает об этом!
6. Легенда о золотой статуе
– Чего же мы ждем? – воскликнул Андрик. – Раз Норов прислал вам сразу два письма, значит, произошло как минимум два важных события!
– Надо их прочитать, и тогда мы сразу обо всем узнаем! – предложил Бэрик.
– И правда! – согласился Аристарх Ромоданович. – Я выбрал неудачное время для праздных разговоров.
Профессор достал из стола красивый ножичек для резки бумаги и аккуратно вскрыл то письмо, которое было отправлено первым. Чтобы не мешать ему мальчики прошли в соседнюю комнату и вновь взялись за упаковку вещей, но краешком глаза они продолжали следить за своим наставником. Им очень хотелось узнать, о чем пишет Влад Норов. Даже Бэрик, далекий от археологии, не мог усидеть на месте, а Андрик так тот вообще сгорал от нетерпения.
И письмо их не разочаровало! Пробежав глазами четвертушку бумаги, исписанную с двух сторон крупным размашистым почерком, Аристарх Ромоданович вышел из кабинета и радостно воскликнул:
– Свершилось, друзья! Норов добился, чего желал!
– Он нашел мумию великого мастофара? – спросили в один голос Андрик и Бэрик.
– Пока что нет, но он близок к цели, как никогда!
Тут профессор отодвинул письмо подальше от глаз и прочитал его вслух: «Уважаемый Аристарх Ромоданович! Спешу поделиться с Вами своей несказанной радостью. Вы по праву должны узнать ее первым, поскольку лишь Вы один верили в мой успех. Я сижу рядом с костром, страшно усталый, но неизмеримо счастливый, и старательно вывожу нетвердой рукой самую замечательную на свете фразу: «Я нашел гробницу Великого мастофара!» Я проник внутрь пирамиды и обнаружил там множество бесценных древних вещей. Но самое главное, я нашел огромный саркофаг из белого известняка! Крышка его плотно запечатана, а это может означать только одно: здесь скрывается мумия последнего из мастодонсских царей! Завтра мои рабочие снимут крышку, и мы, наконец, увидим его лицо! Кто знает, может быть, в скором времени, назло всем горе-скептикам, исполнится другая моя мечта, и я разыщу золотую статую! Остаюсь неизменно ваш, Влад Норов».
– Прекрасная новость! – порадовался за далекого археолога Андрик.
– Не то слово! – взволнованно поддержал Аристарх Ромоданович. – Норову несказанно повезло!
– А откуда Норов узнал про статую? – спросил Бэрик.
– Про статую? – переспросил профессор. – Ах, да! Ведь я еще не рассказал вам о древней рукописи, обнаруженной Владом, и об одном интересном месте в ней.
– Вы сказали, – напомнил Андрик, – что ваш ученик купил эту рукопись на рынке.
– Совершенно верно! Собственно, речь, как выяснилось, шла даже не о рукописи, а о небольшом клочке старинного папируса без начала и конца, содержащего в себе текст на забытом теперь древнем языке. Этот папирус оказался вложенным в книгу позапрошлого века, которую Норов случайно приобрел у старьевщика. А как папирус попала в ту книгу – никому не известно.
Как только мы выбрались из раскопа, Влад пригласил меня и госпожу Цорову в свою палатку, вытащил из-под кровати чемодан и извлек из него этот бесценный текст. Мы тотчас погрузились в чтение. Думаю, наш отрывок был частью небольшой хроники, в которой шла речь о последних годах существования древнего Мастодонса. «Явились пришельцы с западной стороны, – писал неведомый нам автор, – жестокие, кровожадные и безжалостные, один вид которых внушал нашим воинам такой безмерный ужас, что они не смели поднять против врага свое оружие. Пришельцы прогнали нашего мастофара, разрушили храмы наших богов и поступили с несчастными мастодонсянами самым враждебным образом. Многих они убили, других обратили в рабов. И когда страна была покорена, правитель пришельцев принял титул великого мастофара. Он заставил всю страну платить себе дань и каждодневно расхищал достояние мастодонсян, не щадя ни храмов, ни простых жителей. Наконец, он велел доставить к себе изображения наших богов, тех самых, которым мастодонсяне поклонялись из поколения в поколение, расплавил их в огне и из собранного таким образом золота повелел отлить собственную статую огромных размеров. В тот же год со многими колдовскими церемониями она была укрыта в тайном храме где-то в Скалистых горах на берегу реки. Великий мастофар объявил народу: «Пусть мастодонсяе не мечтают о возрождении своей державы до тех пор, пока не отыщут этой статуи! И пока она остается в пределах страны, их уделом будут вечные войны, голод и страшное разорение!…»»
– Этот негодяй проклял город и наложил заклятие на всю страну! – ужаснулся Бэрик.
– Бабушкины сказки! – презрительно пожал плечами Андрик. – Как можно верить в подобную ерунду! Но что было дальше?
– Дальше говорилось о том, как великий мастофар приступил к строительству своей пирамиды, – ответил Аристарх Ромоданович. – Между прочим, неведомый автор сообщал, что от каменоломни до места ее возведения было рукой подать. Вытесанные утром блоки вечером поднимали на пирамиду. Это сообщение как раз и помогло Норову найти гробницу. Прежде всего, он разыскал заброшенную каменоломню. Потом определил скорость, с какой могли перевозить блоки. А поскольку направление ему также было известно, он начал в установленном месте раскопки и вскоре наткнулся на погребенную под землей пирамиду.
– Очень разумно! – похвалил Андрик. – Именно так должны вести расследование настоящие сыщики!
– А о том, где искать золотую статую, папирус что-нибудь сообщает? – поинтересовался Бэрик.
– Увы, дружок, об этом в нашем отрывке не говорилось ни слова! Тем не менее, Норов полон решимости найти ее. Он именно так и сказал нам с госпожой Цоровой: сначала он извлечет мумию, а потом возьмется за поиски статуи. Представляю, как прославится его имя, если к одной блестящей находке, он прибавит вторую!
– Рискну предположить, – заметил Андрик, – что вторая находка прославит его даже больше, чем первая!
– К несчастью, ты прав! – вздохнул старый археолог. – В глазах большинства золотая статуя имеет куда большую ценность, чем мумия. Ведь обывателям нет никакого дела до науки. Чудак, который годами роется в земле в надежде найти черепки какого-нибудь разбитого в древности кувшина, в их глазах достоин только сожаления. Другое дело золото! Это слово имеет над умами поистине роковую власть.
– А если Норову повезло, и он нашел, что искал? – спросил Бэрик. – Давайте узнаем, о чем он пишет во втором письме!
– Давайте! – согласился археолог. – Ну-ка, дружок, поскорее принеси его сюда!
Бэрик хотел исполнить просьбу профессора, но не успел он приблизиться к дверям кабинета, как произошло нечто совершенно неожиданное…
7. Кража со взломом
Внезапно послышался звон бьющегося стекла, потом сухой треск, который можно было принять за раскат грома, и в кабинете погасла лампа. «Вот те на! – подумал Бэрик, – ветер такой сильный, что распахнул рамы?» Он быстро переступил порог комнаты, но увидел совсем не то, что предполагал увидеть. В одном из окон зияла большущая дыра. На полу валялись осколки стекла. Еще не понимая, что происходит, Бэрик удивленно огляделся по сторонам, и тут ему бросилась в глаза новая странность: в тусклом свете, который проникал из соседней залы, он заметил, как по подоконнику ползет странное мохнатое существо, напоминавшее огромного паука. Только двигался этот паук как-то неровно, враскачку, словно прихрамывал разом на все свои восемь ног. Во рту у незнакомца белел конверт. Сначала Бэрик не понял, что происходит, и лишь когда паук исчез в разбитом окне, завопил во весь голос:
– Стой! Стой! Отдай обратно!